Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Ты нарисуешь мне самолет и нас внутри? — протягиваю дочке блокнот и цветные ручки, полностью игнорируя присутствие Демида, который сел на стул и следит за нашим общением.
— Я нарисую вас с папой… А можно я не буду рисовать Лору? — шепчет мне на ухо, отодвинув в сторону волосы.
Нежное детское дыхание касается мочки. От Сони пахнет ею. Сладкий аромат. Но примесь горькая — ощутимо веет лекарствами, и это режет меня без ножа, а когда доходит смысл ее слов, поникаю.
Лора. Чужая женщина, вторгшаяся на мою бывшую территорию.
"На лице Демида непередаваемое ощущение, но я не смотрю на него, а успокоив сына, показываю его личико подпрыгивающей от нетерпения Соне.
— Какой смешно-ой… — тянет слова девочка, осторожно протягивая руку, но потом убирает ее.
«Это твой братик», — рвутся с губ слова, но Демид прекращает наше общение, бесцеремонно утаскивая меня из палаты.
— Жди меня здесь, — кидает команду, как собаке, и устремляется в сторону конца коридора.
Наверное, хочет переговорить с врачом.
— Милейший ребенок, — улыбается медсестра, подходя ближе. — У вас чудесные дети. Поддержка семьи очень важна в выздоровлении, благоприятный фон между родителями…
Я не вникаю в ее речь. Не знаю, то ли медперсонал вышколен излучать вежливость и благодушие, то ли девушка сама по себе так мила, но мне невыносимо слышать слово «семья».
— Я хочу, чтобы ты оставила ребенка в России. Тебе будет с ним неудобно ухаживать за Соней.
— Мне не с кем его оставлять, да даже если и так, он совсем маленький и нуждается в матери.
Не даю понять, как мне больно и обидно слышать эти слова. Молча иду вперед, и мы снова погружаемся в машину.
— Ты должна что-то придумать, — снова давит Громов, смотря прямо на меня с водительского сиденья. — К тому же детям вредны воздушные перелеты.
— Только не говори, что волнуешься за отродье! — фыркнув, отворачиваюсь к окну, давая понять, что разговор окончен.
На этот раз Демид нажимает на газ так сильно, что машину бросает вперед и нас вместе с ней. Но муж даже не извиняется, даже не смотрит на нас, с каждой секундой перечеркивая все добрые воспоминания о нем.
