Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Ребенок надрывается, выплевывая соску и даже бутылочку с водой. Где, черт возьми, носит Элю!?
В конце концов остальные пассажиры первого класса начинают возмущаться.
— Да заткните вы его уже! — раздраженно вопит сидящая впереди дамочка.
Потеряв терпение, я рявкаю на нее, что сам знаю, и поворачиваюсь к няне.
— Дайте мне его.
Неуверенное выражение ее лица даже коробит. Она в курсе, что Эля моя бывшая жена, а это ее сын, к которому я отношения не имею, и нас связывает лишь дочка. Но обращаться с детьми-то я умею!
Когда Рита осторожно передает мне ребенка, на миг, от ощущения давно забытой тяжести младенца на руках, у меня перехватывает дыхание.
— Ну-ну, покричал и хватит, — строго говорю ему. — Успокаивайся, пацан, а то дама перед нами грозится отправить тебя в эконом-класс.
Вижу, как вышеупомянутая дама спереди бросает на нас еще один грозный взгляд, прежде чем отвернуться, и продолжаю болтать все, что приходит на ум.
Малой продолжает плакать еще пару минут, но я не перестаю качать его из стороны в сторону, крепко обхватив маленькое тельце, пока он, наконец, не затихает. Посмотрев на заплаканное личико, которое инстинктивно избегаю уже который день, невольно вздрагиваю, поймав на себе взгляд сонных карих глазенок, которые то закрываются, то снова распахиваются, словно он сопротивляется сну.
Няня тянется к нам и мягко вытирает мокрое личико салфеткой, оперативно отвлекая его соской, которой тот с удовольствием начинает причмокивать, уплывая в сон. Хочу положить ребенка в специально отведенное для него место, но понимаю, что, пока Эля не устроится на своем кресле, сделать это проблематично.
Черт! Не хочу, чтобы она видела меня со своим ребенком на руках. Я бы вообще его не взял, если бы он не мешал людям своим ревом. А ведь предполагалось, что с нами едет компетентная и опытная няня, в чем я теперь сомневаюсь.
— Возьмите его, — говорю ей.
— Он проснется, Демид Дмитриевич, — отказывается Рита. — Подождите пять минут, пока покрепче заснет.
— Какой он миленький, когда спит, — устало замечает Соня, полулежа на своем сиденье.
Снова смотрю на ребенка, который вроде и спит, но соской во рту дергает время от времени. Он действительно милый малыш. Смешной такой, с немного оттопыренными ушками.
Я всегда любил детей.
