Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
В самолете, пока Сонечка так увлеченно играла с братом, я на время позабыла об ее тяжелом состоянии, но, как только мы прибыли, я заметила, как живой счастливый ребенок становится сонным, вялым и бледным. Потухает, как свечка.
Медицинские работники забрали ее в больницу прямо из аэропорта. Я сначала запаниковала, но мы поехали следом. Пока няня кормила Диму из бутылочки в комнате ожидания, мы с ее отцом, успокоили и уложили дочку спать, пообещав прийти к тому моменту, как она проснется. Нужно было еще разместиться самим.
Демид вызвал такси и повез нас на квартиру. С этого момента он стал мрачным, и если раньше хотя бы разговаривал, то теперь ушел в глухую оборону. Ни на что не реагирует, а из его комнаты не доносится ни звука.
Я думала, что он спит, но он просто пугающе долго смотрит в одну точку, стоя у окна со стиснутыми кулаками. Я уходила в душ, он так стоял — я видела в распахнутую дверь, а потом, когда вернулась и села в кресло снова читать статьи про болезнь Сонечки, ничего не изменилось.
Напряженная спина, застывший в полумраке мужчина и вязкая осязаемая тишина, которая угнетает и придавливает к земле. Даже захотелось, чтобы проснулся Буся, потому что суета вокруг ребенка помогает отвлечься. Когда я смотрю в любимое лицо сына, во мне растет и крепнет вера, что мы справимся с этой бедой.
«Мы» проносится в сознании и болью отдается в сердце. Нет никаких мы…
Наконец, Демид меняет позу, как будто очнувшись. Проходится по комнате, собирает кое-какие бумаги в портфель и идет на выход.
— Демид, ты в больницу? — догоняю его, говоря пониженным голосом, ведь ребенок еще не проснулся.
Бывший муж нервно дергает плечом, словно хочет стряхнуть помеху.
— Иди к ребенку, Эля, — произносит сквозь зубы, не смотря мне в глаза.
— Я хочу поехать с тобой, — настаиваю, взволнованно хватая сумку и верхнюю одежду. — Няня присмотрит за Димочкой.
— Я поеду один, — Демид непреклонен, желваки на щеках играют, зубы стиснуты, он уже все решил.
Как же мне уговорить его?
— Я хочу послушать, что скажет врач. Хочу знать, что это за передовая технология, а когда Соня пойдет на анализы, хочу ее сопровождать.
— Я справлюсь сам, — снова не дает подступиться к себе.
Но я не намерена сдаваться, мой голос приобретает твердость, хотя на самом деле я дрожу и боюсь такого Громова, отлично зная, каким он бывает в гневе.
— Я приехала сюда не для того, чтобы сидеть с ребенком на съемной квартире.
