Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Я останусь настолько, насколько нужно, — говорю пылко, позабыв обо всем: и о том, что у меня маленький ребенок, и о том, что Демид может быть против, лишь бы наши надежды оправдались.
Громов ощутимо напрягается рядом, но его, да и мои, эмоции сейчас не имеют значения.
— Тогда пойдемте, я покажу вам палату. Соня как раз будет ужинать.
ДемидСоня радуется нашему приходу, словно мы не виделись не пару часов, а минимум неделю. Понимаю ее беспокойство, ведь она сейчас находится в незнакомой обстановке. К прошлой больнице и врачам моя малышка уже привыкла и чувствовала себя раскованно, а тут ощутимо теряется, когда медсестра обращается к ней на не слишком хорошем русском.
— Мама, папа! Вы пришли!
— Ну, конечно, пришли. Мы же обещали! — улыбаюсь я, подходя к кровати и подхватывая ее на руки.
Осторожно, как давно приучил себя делать. Целую в макушку и стараюсь не слишком сильно сжимать, хотя рефлекторно хочется прижать к себе покрепче и не отпускать.
— Как ты себя чувствуешь, моя сладкая булочка? — спрашивает Эля, садясь рядом со мной на кровать и беря Соню за руку.
Их пальцы перекрещиваются, и руки ложатся на мое колено, потому что Соня все еще у меня на руках, отчего я непроизвольно напрягаюсь. Прикосновение Эли отдает знакомым теплом даже сквозь ткань брюк, и я чувствую отвращение к себе за такую реакцию. Они мило щебечут, а я не могу отвести взгляда от этой руки с тонкими пальцами и аккуратными короткими ногтями.
Не думал, что мне будет настолько трудно, когда поступился гордостью и попросил ее о помощи.
Я ведь верил ей.
До последнего верил, как наивный идиот, и даже сейчас не могу понять, как она могла так поступить. Приходится напомнить себе нашу последнюю встречу перед ее родами. Каждый раз, когда заставал Алика у нас дома, придя с работы. То, что они всегда стремились к близости — обнимались, держались за руки.
«Алик мне как брат», — говорила Эля, и я верил.
Все в это верили. Ведь они были знакомы с детства, и если бы хотели быть вместе, то у них был шанс задолго до моего появления в жизни Эли. Чего я не знал, так это того, что им недостаточно было любви друг друга. Алик с Элей хотели денег. И они их получали.
Стоит только вспомнить, сколько переводов сделала ему Эля за эти годы, как кулаки сжимаются от ярости.
