Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Не мог подойти и приласкать его, успокоить, он по меньшей мере равнодушен к нему, а вообще, как мне кажется, ненавидит «отродье».
— Нет, я думаю, что он просто скрывает, что обожает малыша, — тихонько посмеивается няня, аккуратно тормоша ребенка в креслице. — Как можно не тетешить такого лапочку? Да, Бусенька, пойдешь к тете Рите?
Внезапно хлопает дверь, и мы с няней вздрагиваем. Она раздосадованно морщится, а я испуганно приглаживаю волосы, тревожась просто от присутствия бывшего мужа. Ведь не должен был приходить, ушел куда-то, а я так надеялась, что этот день проведу без него, просто с ребенком.
— Агу, — вдруг говорит мой сын, так громко и четко, а потом я вижу, куда он смотрит: на Демида, появившегося в дверном проеме.
Он хмуро осматривает всех присутствующих и игнорирует ручки ребенка, который тот к нему тянет. И мой сынок, заметив такую несправедливость, тут же обиженно кривит ротик, прежде чем раздается его коронный рев, требующий обратить на него внимание. Подхватив Диму на руки, начинаю раскачивать и уговаривать успокоиться.
— Тише, тише, мама рядом. Ну смотри, какие оладушки, хочешь кусочек? — даю ему в руку ароматный кругляш, который, к счастью, отвлекает.
Но спиной чувствую прожигающий во мне дыру взгляд Демида. Чего он там стоит?! Вот зачем? Зачем мучает меня? Нам обоим в тягость быть вместе, так шел бы погулять, в кафе, да куда угодно, дал бы мне хоть день передышки. Няня права: он очень тяжелый человек, и я при нем чувствую себя как под прессом.
— Хочешь оладьи? — предлагаю ему присоединиться к трапезе, вдруг вспоминая, как он любил мои пышные оладьи по особому рецепту.
Вереница воспоминаний проносится перед моими глазами, и, может, я брежу наяву, но мне кажется, что и у Демида в глазах что-то мелькает. Он тоже вспоминает?
— Нет, я поел в кафе, — грубо обрубает он мои смешные мечты и скрывается из виду, но перед уходом не забывает напомнить:
— Завтра твоя смена в больнице, как раз удачно выходит: у твоего тоже смена.
— Ну и ладно, было бы предложено, — бормочу под нос, силясь улыбнуться няне, которая сидит, ест мои оладьи и нахваливает их.
А мне горько и обидно, ведь я от души пригласила его присоединиться, пересилила себя. Он думает, мне бы понравилось есть с ним за одним столом, как будто мы одна семья? Ничуть! Да господи, еще и никак не оставит в покое тему медбрата, который предложил мне кофе.
