Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Часто их всего лишь два. Жить с мамой отдельно от Сони и Демида, как прежде, искать работу, выживать, выслушивать ругань и упреки.
Или терпеть присутствие Громова, который хочет меня вернуть.
Он вмешивается в мою жизнь без моего на то желания. Устраивает ее по своему усмотрению. Копается в прошлом, нанял детектива, делает повторный тест ДНК, заставил меня сходить к врачу, вернее, отвез насильно в клинику, как бы я ни сопротивлялась. У меня взяли всевозможные анализы, и в итоге оказалось, что я не больна, просто на общем состоянии сказались стресс и усталость.
Больше отдыхать, пить витамины и дышать свежим воздухом — вот такие простые советы я получила от врача. А Демид неукоснительно следил за тем, чтобы я их выполняла. Его забота душила.
Я не хотела привязываться и чтобы во мне пробудились прежние чувства. Ведь я же живая! А он — любимый, желанный, хоть и предавший меня мужчина.
Что выбрать? Как жить?
Никто не дал бы верного совета, хотя желающих было немало. Няня прожужжала мне все уши о том, какой замечательный у меня муж.
Мама же, напротив, была категорически против Громова и всячески настраивала меня против него.
Вот и сегодня она снова приехала в гости, предварительно убедившись, что Демид на работе и раньше шести не приедет.
Сколько бы раз она ни приходила сюда, всегда бегала взглядом по добротной мебели, современной технике, глянцевому потолку и дорогим покрытиям стен и пола. Цокала языком и качала головой, выражая неодобрение.
— Конечно, — скривившись, заявляет, — здесь тебе лучше. Ради таких хором можно и мужа-изменника потерпеть и моралью поступиться. Какая уважающая себя женщина простит подобное?
— Мама, никто не говорит о прощении, сколько можно объяснять?
— Повздыхай мне тут, Эля, — агрессивно реагирует на мой усталый тон. — Плохо, значит, матери объяснила. Чай, не тупая я, но твои аргументы не понимаю. Да-да, ради детей, слышала сто раз, но сколько ты так собираешься жить?
— Пусть Соня окрепнет, — повторяю в который раз, одновременно готовя овощи на пару.
Хорошо, что порой поворачиваюсь спиной к маме и она не видит кислого выражения моего лица. Чтобы разговаривать с ней, нужно много моральных сил.
— Дело твое, тебе с этим жить, — говорит трагическим и горестным голосом. — А могла бы с Аликом…
— Мам! — опускаю нож на разделочную доску и не выдерживаю: — Я сказала, что сейчас только детьми занимаюсь, ни Демиду, ни Алику сейчас не место в моей жизни.
