"
"– Ты ложишься?
Я только сейчас понял, что по-прежнему стою у двери.
– Да…
– Я понимаю, как странно сейчас привыкать снова быть вместе, но не надо вести себя так… отстраненно, – обеспокоенно говорит она.
– Я знаю, – отвечаю я и тоже забираюсь в постель, держа руки перед собой внизу, чтобы она не увидела ничего лишнего.
– Это не так уж неловко, как я думала, – едва не шепчет она.
– Верно…
Я рад это слышать; думал, вдруг все уже не будет как раньше. Вдруг она станет слишком настороженной, совсем не той Тессой, которую я так люблю. Прошло всего несколько часов, но я надеюсь, что все так и останется. С ней мне легко, так чертовски легко, но в то же время и очень сложно.
Она накрывает мою руку своей изящной ладонью и прижимается к моей груди.
– Ты так странно себя ведешь. Скажи, о чем ты думаешь, – просит она.
– Я просто рад, что ты все еще здесь, вот и все.
«И я не могу перестать думать о том, что хочу заняться с тобой любовью», – мысленно добавляю я. И это не только ради удовольствия, как было раньше, – теперь это нечто большее. Намного большее. Я хочу, чтобы наша связь была как можно прочнее. Чтобы она полностью доверяла мне. Мое сердце болит при мысли, как жестоко я растоптал ее доверие.
– Это точно не все, – возражает она, призывая меня к ответу.
Я киваю, а она проводит пальцем от моего виска к кольцу в брови.
– Это ужасно, что у меня такие мысли, – признаюсь я.
Не хочу, чтобы она считала, будто я использую ее как какую-то вещь. Я правда не желаю говорить ей, о чем я думаю, но не могу и скрывать от нее это – с этого момента я всегда должен быть с ней честен.
Она смотрит на меня, и мне становится больно от того, какой взволнованный у нее взгляд.
– Скажи мне.
– Я… ну, я думал о том, чтобы… потрахаться… в смысле, заняться с тобой любовью.
– Вот как, – удивленно, но спокойно отвечает она.
– Знаю, я настоящий засранец, – ворчу я, жалея, что сказал правду.
– Нет… вовсе нет. – Ее щеки краснеют. – Вообще-то, я тоже об этом думала. – Она прикусывает нижнюю губу, терзая меня еще сильнее.
– Правда?
– Ну да… ведь прошло столько времени… не считая Сиэтла, но тогда я напилась до беспамятства.
Я жду, что она посмотрит на меня с осуждением – ведь я не сумел остановить ее в гостинице, в прошлые выходные, – но в ее взгляде нет ничего такого. Я вижу лишь смущение – видимо, она вспоминает о произошедшем. Когда и я думаю об этом, «боксеры» натягиваются до предела.
– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя… из-за всего этого, – объясняюсь я.
– Хардин, если я о чем и думаю сейчас, то точно не об этом. Хотя, наверное, должна, но все же этого в моих мыслях нет.
Я боялся, я так боялся, что наше уединение теперь навечно будет испорчено моим глупым поведением.
– Уверена? Я ведь не хочу снова облажаться, – говорю я.