Я уже давно о сем подумывала – и даже освободила твои московские дома от всяких денежных сборов. В Москве будешь жить, граф.
Орлов глядел на императрицу. Она выдержала его взгляд и прибавила:
– Брат твой как-то сказал: «Два светила у тебя, матушка: я и Алешка!» Слишком много света будет для одного Петербурга держать вас там обоих. Мы должны об украшении и другой нашей столицы подумать
Князь Голицын подъехал к Петропавловской крепости. Карета въехала за стены крепости и направилась, как обычно, к Алексеевскому равелину.
«Вчера получил от государыни лично исправленные ею доказательные статьи. В них на основании наших допросов неопровержимо доказывалось, что все письма к августейшим особам Европы, захваченные у разбойницы, изготовила она сама и сама придумала также называть себя дочерью императрицы Елизаветы. Двадцать доказательных статей лично составила матушка. Вот как удивительно волнует ее это дело... Ох-хо-хо...»
В камере – князь Голицын и Елизавета. Ушаков за своей конторкой приготовился записывать.
– Надеюсь, что вы прочли сии статьи. И, как милостиво указала государыня, они напрочь уничтожают ваши ложные выдумки. Вы приготовились к ответу?
–Да, князь, совершенно.
– Итак, статья первая.»
– Не будем тратить времени, князь. У меня все те же ответы на все статьи. О рождении своем не ведаю. И наследницей престола не называлась.
– Но побойтесь Бога. Вот смотрите, пункт седьмой: «Если сличать стиль и слог упомянутой женщины со стилем и слогом писем, захваченных у нее...»
– Не тратьте времени, князь. Ответ будет все тот же.
– Но так невозможно! Невозможно! Вы лжете на каждом шагу.
– В чем же моя ложь? – открыто издеваясь, спросила Елизавета.
– Да во всем. Даже в самых мелочах. И сейчас я вам это докажу!
– Жду, и с большим интересом.
– Например, вы заявляли, что понимаете по-арабски и по-персидски и воспитывались в Персии.
– Напишите несколько слов на этих известных вам с детства языках. По знаку князя Ушаков положил перед Елизаветой лист бумаги. Она
усмехнулась и быстро написала на бумаге какие-то знаки.
– А теперь пригласите господ в камеру, – приказал князь Ушакову. Ушаков ввел в камеру двух старцев.
– Этот господин из Коллегии иностранных дел... А этот господин из Российской Академии наук... – объявил торжественно князь принцессе. – И оба они в совершенстве владеют восточными языками.
После чего Ушаков положил перед ними бумагу, написанную принцессой.
– Что это? – обратился Голицын к ученым.
