Только-только стала налаживаться жизнь, как вновь все рухнуло. Дым пожарищ был виден за многие мили, а горожане герцогств Ченедо, Тревизо, Верона, Мантуя и Пьяченцо со страхом смотрели за горизонт. Их губы шептали молитвы одну за другой. Король ушел в поход, а с ним, соблазненные обещанием неслыханной добычи, ушли почти все герцоги Севера и вся военная знать. Объединить оставшихся было некому, и им пришлось встретиться один на один с армией, которая опустошала эти земли. За Альпы поскакали гонцы, чтобы вернуть правителей Италии, забывших о своем долге. Ведь их святая обязанность — защитить своих подданных, а уже потом грабить соседей.
— Лазутчика поймали, ваша светлость! — воины подтолкнули к Виттериху изрядно помятого паренька из свободных германцев.
Тот смотрел гордо и смело, насколько это вообще можно было сделать с подбитым глазом, наливающимся густой синевой. Он уже все для себя решил, он не опозорит себя трусостью, и умрет достойно, как настоящий мужчина. Напротив него сидел на коновязи молодой воин с мужественным, обветренным лицом. Он смотрел на паренька так спокойно и уверенно, что у того сердце ушло в пятки. Этот воин привык отдавать приказы и не привык, чтобыих нарушали.
— Ты, что ли, лазутчик? — с любопытством спросил у него Виттерих, который с аппетитом глодал куриную ногу. Герцог был одет в измаранную рубаху из тонкого шелка, под которой лениво перекатывались упругие мышцы, а на грудь его из-за пазухи вывалился массивный золотой крест с камнями. Парнишка, хоть и боялся этого человека до ужаса, не мог оторвать от креста глаз. На расстоянии вытянутой руки перед ним висело немыслимое богатство. У его отца хутор меньше стоил. Герцог повернул голову в сторону и ткнул туда пальцем с обкусанным до мяса ногтем.
— Ты! Никуда не уходи! — там его ждала симпатичная, но довольно бледная бабенка, из-за плеча которой выглядывал не менее бледный муж. Женщина таким образом выбрала из двух зол меньшее. Лучше познакомиться поближе с герцогом, чем с его воинами. Тем более, когда герцог был так хорош собой.
— Можешь зарубить меня, я тебе все равно ничего не скажу, — гордо поднял голову парень.
— Да не буду я тебя рубить, — лениво сказал Виттерих, и впился в того ледяным взглядом. — Была бы охота! Велю пятки тебе подпалить, а потом прикажу своим парням медленно тебя на куски порезать. Поверь, ты мне расскажешь даже то, что уже давно забыл и даже то, чего никогда не знал. Ах да, это ведь еще не все! Потом с тебя сдерут кожу и посыплют солью.
