Город почти взяли, нас хитростью остановили. Я от лазутчиков сведения получил. Тут пять сотен всего стоит.
— Пять сотен? — задумались герцоги. — Это и немного вроде. Нас-то куда больше, да и подкрепление подошло.
— Пять тысяч тут оставим, — отчеканил Дагоберт. — А остальное войско дальше пойдет. Нечего здесь сидеть. Только лишняя дурь в голове бродить начинает. Ты, Хродоберт, войско поведешь. Возьмешь своих Алеманнов и отряды франков из южной Нейстрии. Разори эту землю дотла! Руби сады, топчи поля, уводи скот, где только встретишь. Увидишь деревню — сожги! Увидишь венда — убей! Не гоняйся за князьком Само, иди на юг. Там сыщешь лангобардов и Октара с его всадниками. Веди их сюда. Чтобы к дню Усекновения головы Иоанна Предтечи(2) вы все здесь были! И найдите, наконец, эту сволочь Виллибада. Он должен был войско из Бургундии привести, а от него ни слуху, ни духу.
— А что будет в день святого Иоанна, государь? — почтительно спросили герцоги. Неистовая вера, которая горела в глазах короля, зажгла и в них яростное пламя.
— Мы, наконец, возьмем этот проклятый город! — твердо ответил Дагоберт.
Юдикаэль, король Думнонии, вел своих воинов на земли франков. Кан — вот ближайшее графство, которое так любили грабить бретонцы. Небольшой клочок земли, омываемый океаном, до сих пор принадлежал бриттам, беглецам из-за Ла-Манша. Римляне называли его когда-то Арморика, но теперь он стал Бретанью, в честь новых хозяев. Они приплыли сюда, спасаясь от саксов, которые выдавили их предков в бесплодные пустоши Корнуолла и в горы Уэльса. Тут еще помнили язык кельтов, старинных хозяев Галлии, здесь сохранили своих богов и верность друидам. Хотя… далеко не все. Король Юдикаэль и вся знать были ревностными христианами. Впрочем, это не мешало им с упоением грабить соседние земли, когда подворачивалась такая возможность. Это было любимое занятие бретонцев последние лет сто, и никакие короли франков не могли им в этом помешать. Кельты просто уходили в свои леса и болота, и выковырнуть их оттуда не было никакой возможности. Небольшие хутора, разбросанные по всей Бретани, были так многочисленны, что истребить этот народ не удалось ни великому Хлодвигу, ни обоим Хлотарям, державшим в кулаке всю Галлию. Напротив, бретоны, разбитые франками, клялись Меровингам в вечной верности, давали заложников, а потом снова грабили их земли, как будто ничего этого и не было никогда. У бретонов была короткая память, они очень быстро забывали свои поражения.
