Автор
Хильдегард слушала, как затихают шаги ее мужа в королевских покоях. Многие желали занять его место - он был младшим братьем правителя Ризенштейна и обладал особыми привилегиями на датском дворе. Эта книга оставляет читателя в напряженном ожидании, когда Хильдегард решит, как реагировать на измену своего герцога....
— Теперь она будет спать, пока я не разбужу ее. Думаю, надо сделать так, как решили Тристан и герцогиня: сказать ей, что ребенка родила ее мать. Она поверит. Если же вы скажете ей, что это ее ребенок, она просто погибнет.
— Ты прав, — согласился Доминик. — Марина находится на грани безумия. Все, что напомнит ей о мерзавце-графе, может окончательно лишить ее рассудка.
Увидев, как тело девочки напряглось, они умолкли.
Через некоторое время из комнаты Марины вынесли маленькую и слабую девочку. Экономка уже давно нашла для ребенка кормилицу.
— Ой, как я похудела, — простодушно удивилась Марина.
— Конечно, то была нездоровая полнота.
— А мама?
— Пока тебе нельзя ее видеть. Ты должна только отдыхать.
Марина покорно кивнула и вложила свою руку в руку Виллему. Неукротимая дочь Людей Льда всю ночь просидела у ее постели, она продолжала сидеть подле Марины, даже когда та уснула.
Грустный синеватый свет луны залил Габриэльсхюс. Все затихло. Где-то вдали на зеландской равнине петух приветствовал криком приход нового дня.
На другой день все собрались в большой столовой. Доминик в знак соболезнования и симпатии прикоснулся к плечу Тристана.
— Это моя вина, — горько сказал Тристан. — Мне давно следовало послать за Никласом.
— Он был бы не в силах ей помочь, — тихо проговорил Доминик. — Смерть уже давно поджидала герцогиню Хильдегард, и никому не дано было спасти ее. Я увидел синеватый свет над ней, как только зашел в комнату, и понял, что жить ей осталось считанные часы. Никлас только напрасно проделал бы столь долгий путь. Главное было внушить ей надежду. И она умерла счастливой.
— Это верно, — вмешался доктор. — Должен признаться, я вообще не ожидал застать герцогиню живой. С ее недугом она давно должна была умереть. Пребывание в Габриэльсхюсе было для нее эликсиром жизни.
— Ее больше нет, — прошептал Тристан. — Она была единственной женщиной, которую я когда-либо любил.
