Автор
Хильдегард слушала, как затихают шаги ее мужа в королевских покоях. Многие желали занять его место - он был младшим братьем правителя Ризенштейна и обладал особыми привилегиями на датском дворе. Эта книга оставляет читателя в напряженном ожидании, когда Хильдегард решит, как реагировать на измену своего герцога....
Голоса Сиверта было почти не слышно:
— Там они прокопали путь дальше, к…
— Говори громче, парень! Какой путь, куда?
— К…
Сиверт сбился и замолчал.
— К болотным жителям? — с веселым блеском в глазах спросил Доминик. Сиверт вздрогнул.
— Ох, не кричите так, сударь!"
"— Какая чепуха! — воскликнул комендант. — Откуда ты знаешь, что под землей есть болотные жители? Кто тебе это сказал?
Сиверт вдруг затараторил, слова обгоняли друг друга:
— Никто, но ведь я сам их слышал! Там из глубокой ямы поднимается пар, и какой-то голос говорит на чужом языке, который понимает только пастор.
— Спасибо! Это очень важно. Значит, их главарь — пастор?
— Нет, нет, он считается пастором только у нас в ордене.
— А кто же он в обычной жизни?
— Помещик. Он не из дворца. А из других мест.
— А кто же там из дворца? Есть там королевские телохранители или придворные?
Сиверт со слезами назвал двух офицеров, одного телохранителя и, ко всеобщему удивлению, даже одного близкого друга короля, человека безупречной репутации.
Остальных он не знал. Они были не из дворца.
Воцарилось молчание. Слышалось только прерывистое дыхание Сиверта.
— Я знаю людей, о которых ты говоришь, — мрачно сказал комендант. — Негодяи без стыда и совести. И все, как на подбор, исполинского роста! Почему, можешь объяснить?
— Это главное условие, только высокий человек может попасть в орден, — сказал Сиверт. — Именно по этой причине Ханс Педер и завербовал нас с Кристиерном, им были нужны солдаты из королевской лейб-гвардии. А мы согласились: польстились на тайну.
— А кто решил, что все члены ордена должны быть высокие?
— Этого я не могу вам сказать. — Глаза Сиверта беспокойно забегали.
Комендант не стал настаивать.
— Стало быть, теперь вы решили принести в жертву самого короля? — вдруг строго спросил доктор.
— Я не хотел в этом участвовать! Я собирался бежать!
— Но ничего не сообщил нам?
— Я боялся! Неужели вы не понимаете?
— На какой день назначено жертвоприношение?
Сиверт закрутил головой:
— Я не понял, они что-то говорили про…
— Вальпургиеву ночь?
Он испуганно уставился на них:
— Так, значит, вы знаете?
— Где должно состояться жертвоприношение? Внизу, в подвале монастыря?
— Нет, — Сиверт растерялся еще больше.
— Я думал, все жертвоприношения совершаются в подвале, — сказал Доминик.
— Только незначительные. А страшные… По-настоящему страшные жертвы приносятся в другом месте.
