Автор
Хильдегард слушала, как затихают шаги ее мужа в королевских покоях. Многие желали занять его место - он был младшим братьем правителя Ризенштейна и обладал особыми привилегиями на датском дворе. Эта книга оставляет читателя в напряженном ожидании, когда Хильдегард решит, как реагировать на измену своего герцога....
Неужели все мужчины такие? Что ему надо?
Она испуганно сделала реверанс, хотя отец учил ее, что реверанс она должна делать только перед королем и королевой, что по своему положению она выше всех остальных, почти всех… И уж, конечно, выше королевского телохранителя!
Незнакомец поравнялся с нею. Лицо у него было доброе. Граф тоже был вроде бы добрый, хотя на самом деле под личиной доброты было сплошное притворство и фальшь. Этот человек был совсем не похож на него.
— Тебе приснилось что-нибудь страшное? — спросил незнакомец.
— Нет, — пролепетала Марина. — Я просто испугалась, что ко мне кто-нибудь придет.
— Почему же в таком случае ты не заперла свою дверь?
— У меня нет ключа.
Только бы не сказать лишнего! Кто знает, может, это переодетый палач? Нет, у палача глаза злые, а у того человека — добрые. И грустные.
Он огляделся:
— Где ты живешь?
Марина показала на свою дверь. Он подошел к ее двери и пошарил рукой над притолокой.
— Когда я был маленький, взрослые всегда прятали там ключ, — объяснил он. — Горничные прятали его, чтобы я не мог убежать к отцу и матери, потому что боялся темноты! Но я знал, где его искать.
Он держал в поднятой руке ключ — ее спасение.
— Они должны понять, что ты имеешь право запирать свою дверь, если тебе страшно. А чего ты боишься? Привидений?
— Нет, — Марина низко опустила голову. — Одного человека, — вдруг вырвалось у нее. Господи, что же она делает! Ведь этого нельзя говорить!
— Человека? — Он удивился.
Марина сжала губы, боясь сказать что-нибудь лишнее. Поблагодарив незнакомца, она схватила ключ и скрылась в своей комнате.
Тристан слышал, как ключ повернулся в замке. Два оборота, она попыталась сделать еще и третий, но ключ дальше не пошел.
Он печально покачал головой и продолжал свой путь. «Несчастные одинокие дети, — думал он.
