Автор
Хильдегард слушала, как затихают шаги ее мужа в королевских покоях. Многие желали занять его место - он был младшим братьем правителя Ризенштейна и обладал особыми привилегиями на датском дворе. Эта книга оставляет читателя в напряженном ожидании, когда Хильдегард решит, как реагировать на измену своего герцога....
Хильдегард пришла в восторг от гордого фасада Габриэльсхюса, от великолепных клумб, разбитых в парке, который был уже по-осеннему оголен. Но больше всего ей понравилось внутреннее убранство дома.
— Какая изумительна мебель! — восхищалась она. — Сколько прекрасных вещей!
— Таким этот дом создал мой дед, маркграф Александр Паладин, — не без гордости, объяснил Тристан. — Большая часть вещей принадлежала его предкам, герцогам Шварцбургским.
— Но, Тристан, — обрадовалась Хильдегард, — выходит, мы с вами ровня!
— Не совсем, — улыбнулся Тристан.
— Тридцать два, не больше.
— Не больше! — Тристан добродушно усмехнулся. — А у меня только четверо. Мои родители были дворянского происхождения, а вот мать моего отца, бабушка Сесилия…
— Это она была из рода Людей Льда? — осторожно спросила Хильдегард.
— Совершенно верно. И знаете, герцогиня, этим родством я горжусь больше всего. В крови Людей Льда есть что-то особенное.
Тристан считал своих предков так, как это было принято у дворян.
Марина с изумлением смотрела по сторонам.
— Мама, мы будем здесь жить? — почти беззвучно спросила она.
— Да. Пока.
— И Тристан тоже?
— Да, большую часть времени он будет жить с нами.
Марина кивнула. По ее глазам было видно, что ей это понравилось. Во всяком случае, она не возражала.
Хильдегард и Тристан вздохнули с облегчением.
Их огорчало, что Марина моется чаще, чем это было необходимо, она все время как будто пыталась смыть с себя невидимую грязь. Иногда она с отвращением разглядывала свои руки, словно прикоснулась к чему-то липкому, грязному, и начинала лихорадочно их вытирать. Она отказывалась смотреться в зеркало и не хотела прикасаться к своему телу.
Но Габриэльсхюс ей понравился, и это обнадежило Хильдегард и Тристана.
Дворецкий принес Тристану письмо.
— Оно пришло два дня назад, Ваша Милость!
Тристан внимательно прочитал адрес.
— Из Норвегии? Господи, что за каракули! Ни у кого, кроме моей безумной кузины Виллему, нет такого почерка: она так спешит, когда пишет, что читать ее письма почти невозможно.
