Автор
Хильдегард слушала, как затихают шаги ее мужа в королевских покоях. Многие желали занять его место - он был младшим братьем правителя Ризенштейна и обладал особыми привилегиями на датском дворе. Эта книга оставляет читателя в напряженном ожидании, когда Хильдегард решит, как реагировать на измену своего герцога....
— Однажды, очень давно, Маттиас по секрету рассказал мне, что, когда Тристану было пятнадцать лет, он обратился к нему по поводу какого-то недуга. Поэтому я догадывался, что необычное поведение Тристана объясняется какой-то серьезной болезнью, тем более я знал, что Маттиас дал ему то же средство, которое он в свое время давал Олине. Все остальное я понял, наблюдая за душевным состоянием Тристана. Да, мне многое известно о нем. Он был очень несчастен, и я не раз опасался, как бы он не попробовал свести счеты с жизнью.
Доминик повернулся к Хильдегард.
— Поэтому, Ваше Высочество, я очень обрадовался, увидев его таким счастливым. Ваше общество преобразило его. По-моему, он прав, желая объявить своим ребенка Марины. В их судьбах много схожего. Он стал отцом в пятнадцать лет. Она станет матерью в четырнадцать. В этом возрасте трудно брать на себя какую бы то ни было ответственность. Я прав? — спросил он у вернувшегося в спальню Тристана.
Тристан все еще был очень бледен, у него побелели даже губы.
— Да, — пробормотал он. — Конечно, ты прав.
Хильдегард взяла его руку в свои, и он сел на край ее кровати, однако взгляд его был устремлен на родственников.
Наконец Хильдегард осмелилась задать вопрос, который давно вертелся у нее на языке:
— А Ульвхедин знает о том, что Тристан его отец?
— Нет, — со вздохом признался Доминик. — Мы не решились сказать ему об этом. Хотели сперва поговорить с Тристаном.
Тристан вздрогнул.
— Мне бы не хотелось, чтобы он узнал об этом в моем присутствии.
Виллему всплеснула руками.
— Какие же вы трусы! Повторяется история с Мариной. Как хотите, а я считаю, что мне следует рассказать ей о предстоящих родах.
Лицо Тристана исказила гримаса боли.
— Сперва ты должна получше с ней познакомиться. Спустись в прихожую, она как раз возвращается из парка.
— А Ульвхедин?
Благородное лицо Тристана помрачнело.
— Его я не видел.
— Хорошо, — сказала Виллему. — Я иду.
Пока она отсутствовала, Тристан расспрашивал Доминика об остальных членах семьи.
Виллему была очень мрачна.
— Я не знала, что дело обстоит так худо, — тихо призналась она. — Бедная девочка. Она на грани безумия.
