В уроках смартфонов и беспомощности под глазами, мир замер в ожидании. Толпа на площади дышит единой волной, каждый силуэт лишь отблеском в ее гигантском вздохе. Эти загадочные собравшиеся называют «оранжевыми» или просто «оранжоидами», их слова и голоса окутанные тайным могуществом, вниманием избранной толпы....
Или – сквозь него…
Если и существует Пустота, если существует где-то в космосе абсолютное Ничто, то его выражением или отображением мог служить взгляд этого существа.
По меньшей мере три из десяти самых громких, так называемых резонансных убийств последних лет осуществил этот субъект. На его счету расправа над двумя самыми авторитетными людьми в российском преступном сообществе. Оба были подстрелены у ресторана – но в разное время, – оба были ранены, а не убиты наповал. И тот, и другой получили пулю из СВД в живот.
Но эти два случая, как и убийство из мощной снайперской винтовки зарубежного производства мэра в Махачкале, были скорее исключением в практике того, кого Арцыбашев называл во время допросов Номер Один, нежели правилом.
В досье написано, что экономический эффект – а эти аспекты тоже оцениваются аналитиками ФСБ – от акций, осуществленных данным исполнителем с подачи его заказчиков, с учетом дальнейшего перераспределения активов и денежных потоков, исчисляется девятизначными цифрами в долларовом эквиваленте.
Игнатьев чуть подался вперед.
– Ваши фамилия, имя и отчество?! – спросил он.
Заключенный даже не шелохнулся.
– Отвечай на вопрос! – громыхнул динамик. – Назовись!..
– Антонов Сергей Николаевич, – механическим, лишенным всяких человеческих оттенков голосом сказал заключенный.
– Год рождения?
– Тысяча девятьсот восемьдесят шестой.
– Номер Один, – Игнатьев покосился на камеру, установленную на кронштейне над входной дверью. – Номер Один, – повторил он, – у следствия возникли вопросы по некоторым эпизодам вашей прежней трудовой деятельности.
