Хочу убедиться, что вы доберетесь невредимой.
Она лишь хмыкнула. А потом выдохнула:
– Вы – благородный конь!
Оддин оторопел:
– Не совсем понял: это оскорбление или…
– О нет. Не берите в голову. И, да, проводите меня, пожалуйста, не хотелось бы снова нарваться на полицейских.
Он хохотнул и, пробормотав: «Не того следует бояться», – предложил выйти из кабинета.
Они неторопливо шли по ночному Нортастеру. С наступлением темноты воздух в эти дни становился прохладным, и Элейн куталась в плащ, пытаясь расслабить спину и плечи, чтобы было не так холодно.
– Что вам нужно от моего брата? – нарушил тишину Оддин.
Элейн вздрогнула и внимательно посмотрела на спутника. Он был значительно выше нее и сейчас смотрел сверху вниз, но – даже в тусклом свете редких факелов было видно – без пренебрежения или злости. Его голос был ровным, лишенным всяких эмоций, кроме, может быть, любопытства.
– Ничего не ну…
– Вы проделали весь этот путь из Лимеса, чтобы устроиться в дом к человеку, которого избегает половина Мидленда? Послушайте, Элейн, для меня очевидно, что вы не глупы, а значит, понимаете, что из себя представляет Ковин Торэм. У вас была возможность сбежать, ничто тут не держит. Но вы остались. Почему?
Она вздохнула.
– Вы тоже знаете, что собой представляет Ковин Торэм. Для меня очевидно, вы не жестоки, а значит, понимаете: то, что он делает, недопустимо.
Оддин хмыкнул. Подняв руки, будто сдавался, он ответил:
– Но он мормэр и сын моей матери. Два этих обстоятельства вынуждают меня мириться с происходящим.
– Зато мне он никто.
– Элейн, он все еще мормэр…
– Перед Солнцем все равны.
Он чуть помолчал. Хотел было что-то сказать, но затих. Они миновали около пяти домов, прежде чем Оддин заговорил снова.
– Как, вы сказали, ваша фамилия? Из какого вы клана?
Элейн поняла: он сопоставил факты и пришел к каким-то выводам.
– Моего клана больше нет. Я просто Элейн из Лимеса.
Снова повисла пауза.
– Ковин имеет к этому отношение? – глухо спросил он.
Она встала, вынудив остановиться и его.
– К чему все эти расспросы, Оддин? Хотите понять, что я тут делаю? Думаете, я и вправду расскажу?
– Вы и так почти все рассказали, – отозвался он.
В темноте ей было не видно его лица, но тон Оддина оставался теплым.
– Не нужно быть гением, чтобы понять, что связывает кападонскую девушку и моего брата карнаби.
– Вот именно, – ответила Элейн и пошла вперед.
Когда они прошли через калитку, Оддин не оставил ее, а проводил до самого входа для прислуги. Стражники, прогуливающиеся по саду, заметив его, не останавливали припозднившуюся Элейн, за что она была благодарна. Уже у двери он прошептал:
– Прошу вас быть осторожнее, Элейн. Вы не все знаете… с кападонцами у нашей семьи довольно долгая история. И это не история любви.