Талила, сделав несколько попыток вырваться, в конце концов остановилась.
Он все еще сжимал ее плечи, а она по-прежнему цеплялась за него.
— Император никогда не остановится, — в его взгляде вспыхнул гнев. — Но его можно остановить.
У нее перехватило дыхание. Талила медленно подняла заплаканные глаза, думая, что ослышалась. Она удержала на губах слова, которые рвались наружу.
— Я его остановлю, — сказал он твердо.
«Как же все остальное?» — могла бы спросить она.
«Как же Сёдзан и необходимость защищать страну от вторжения?»
«Как же то, что бунт в столице развалит Империю на части, и враги растерзают ее без малейших усилий?»
Она не спросила ничего. Но нашла в себе силы разжать пальцы, в которых стискивала его плащ. Казалось, они занемели за время ее слабости, и сейчас по ладоням раз за разом проходила судорога.
Талила чуть подалась назад, и на этот раз Мамору с легкостью ее отпустил.
— Я отправлюсь за тобой, — сказала она, поймав его взгляд.
Ей показалось, на короткое мгновение его глаза потеплели. И тем неожиданнее было, когда он покачал головой.
— Ты сама теперь знаешь, что мой брат желает вернуть тебя больше всего на свете. Ты должна укрыться в другом месте.
— Ты остановишь меня, только если вновь закуешь в кандалы, — выпалила она, не поколебавшись ни мгновения. — Я пойду с тобой, куда бы ты ни отправился.
— Ты помнишь, кто я? — спросил Мамору жестко.
И, едва ощутимо коснувшись, медленно провел пальцами по ее щеке.
В ее улыбке блеснуло лукавство, которое он не ожидал увидеть.
— Конечно, помню, — фыркнула Талила и на мгновение прикрыла глаза. — Ты мой муж. Мой господин.
Он усмехнулся, вспомнив их недавний разговор.
— Почему же ты забыла самую важную часть? Ту, где ты подчиняешься моим решениям?..
Ее щеки чуть порозовели от смущения, но Талила не дрогнула. По груди разливалось невероятное, безумное тепло. Она рыдала от ужаса несколько минут назад и содрогалась в его руках, а теперь ей хотелось смеяться. А ведь Мамору только что пообещал ей новую войну. Против Императора. Ей казалось, она лишилась рассудка.
Ну, и пусть.
— Думаю, так случается, когда твой солдат — это не только самурай, но еще и твоя жена.
Лишь безумием могла она объяснить свой полный дерзости ответ.
Слабая улыбка коснулась губ Мамору, но почти сразу же он посерьезнел. Обернулся и посмотрел на лагерь, где жизнь продолжала течь своим чередом.
Он не знал, как начать. С чего.
— Поговори с полководцем Осакой, — почувствовав его замешательство, шепнула Талила. — Он будет счастлив.
— Предать свою клятву?
— Они все клялись тебе.
Глава 18
— Господин, в гарнизон у реки ехать должен я.
Мамору раздраженно фыркнул и бросил на своего полководца хмурый взгляд. И пары дней не прошло, как тот встал на ноги, а уже перечил ему.