Надежды больше не будет – в вашем кабинете все оставили свой след. После ободряющей улыбки седовласой дамы, теперь вы знаете: каждый новый день — последний шанс перед важным заседанием. Ваша предательская мысль прокличет вас в самое неожиданное время...
– Шепотом добавила она. – Он в контору уехал, попросил мне за тобой присмотреть. Сказал, что преступнику добивать тебя в моем присутствии сущее самоубийство. Вон, даже биту в угол поставил. – Она кивнула в сторону, но голову я поворачивать не стала. – Вся область на ушах стоит, ищут того, кто на тебя напал. Ты хоть его видела? Удар сзади был нанесен, могла и не видеть. Или не помнить. – Рассуждала Лика, избавив меня от необходимости отвечать.
В это время дверь открылась, и в палату вошел Догилев. По привычке дернулась, тут же заработав резкую головную боль.
– Не дергайся. Трогать не буду. – Глухо сообщил он.
Тут же поняла, что не против того, чтобы он меня трогал. Стрясенное сознание сразу же напомнило о том, как мне с ним спокойно и комфортно, не смотря на постоянные ссоры.
– Мгм, – Согласилась. И тут же добавила. – Спасибо.
По тому, как помрачнел Виталик, поняла, что забыла добавить, что за палату и уют, а не за отсутствие прикосновений ко мне. Однако мужчина понял все не так.
– Ты помнишь, кто это сделал?
Я закрыла глаза.
– Нет. – Голос был очень хриплым, и снова захотелось пить.
Вновь открыв глаза, заметила пристальный взгляд Догилева. Не поверил. Ну да, вру я так себе.
– Я сейчас врача позову. – Анжелика быстро исчезла за дверью, давая нам время поговорить.
Виталик встал у кровати так, чтобы мне не было нужды поворачивать голову.
– Очень больно? – На последнем слове его голос сорвался.
Я удивленно посмотрела на него.
– Нет. – Ответила тихо. – Голова кружится.
Он кивнул и как-то несмело улыбнулся. Странно, обычно он очень уверен в себе, а тут какой-то… сомневающийся.
– Я в армии, когда сотрясение заработал, тоже не комильфо было. Тошнило неделю. Такое ощущение, что в мозгах куча муравьев носится. – Выдал он неожиданный факт. Но быстро посерьезнел. – Если будет очень больно, говори. Укол сделают.
Так как я ни разу не партизанка, то боль терпеть и не собиралась. Но пока особо сильно виски не ломило, если головой не вертеть.
– Как себя чувствует наша пациентка? – Послышался голос от двери. Я перевела взгляд и удивленно посмотрела на отца одного из своих учеников. – Надежда Ивановна, очень хорошо, что вы проснулись. Сейчас самое время, чтобы вас осмотреть. – Он вытащил из кармана маленький фонарик.
– Я хорошо себя чувствую. – Невнятно сообщила, еле ворочая языком.
– Ну-ну.
