В глубокой Передней Померании мир мгновенно рухнул под бомбами и стрелами в начале войны. Маленький город Швайцбург с его тысячей жителей исчез под напором наступающей Красной армии, оставив лишь тени забытых судеб. Но даже тогда Министерство пропаганды продолжало свою работу, уверяя всех в необыкновенных возможностях пришельцев с Востока — эти дикие существа были безжалостными и неприученными к цивилизации....
— Вот смотрю на тебя и просто завидую, — сказала Матильда, усмехнулась и тоже потянулась к пачке. — Ладно, давай и я здоровье поправлю.
Они усердно окуривали лес, успокаивались. Назревали откровения, но пока он и слушать ни о чем не желал, голова была пустая, хотелось просто расслабиться.
Звуки погони стихли. Явление вполне логичное. Эсэсовцы не будут преследовать их до полного абсурда, барону это не надо. Да, он злой на русского лазутчика, но с этим справится. Жена жива, скарб при нем, сам цел, самолет готов к отправке.
— Слушай, Матильда, я очень тебе благодарен, — пробормотал Олег. — Ты как с неба свалилась, перебила плохих парней, хотя ума не приложу, зачем тебе это надо. Ты немецкая антифашистка?
Это прозвучало глупо. Она засмеялась, Олег смутился, откинул голову, постарался расслабиться, забрать из космоса все полезное, что там имелось для него.
Матильда посмотрела на часы, поморщилась и заявила:
— Другие вопросы у тебя есть?
— Есть, но давай позднее, — пробормотал Олег.
— Позднее не получится, — отрезала Матильда, — Я не могу тут сидеть всю ночь и смотреть, как ты растекаешься по траве, изображаешь из себя бледную немочь. Хорошо, если у тебя нет вопросов, то они есть у меня. Первый: ты кто?
Он приподнялся, задумчиво уставился на молодую женщину, сидящую под деревом. Она неплохо смотрелась, но была какой-то неотчетливой, нездешней.
— Ну и чего мы фокус размыли? — Матильда рассердилась.
— Ты уверена?
— Святые угодники!.. — Она молитвенно посмотрела на небо. — Я понимаю, тебе трудно осознать это, но уж постарайся, сойди с накатанной дорожки, признай, что мир сложнее, чем ты думал. Он не всегда укладывается в традиционные рамки.
— Если ты своя, то почему мы говорим по-немецки?
— Да, ты прав. Привычка свыше нам дана. Я уже отвыкла от русской речи. Иногда она кажется мне даже диковатой.
— Вот так-то лучше. — Потанин тоже перешел на язык родных осин.
Русская речь в исполнении девушки звучала плавно, но иногда она спотыкалась, словно забывала, как звучат те или иные слова. Этому, наверное, имелось свое объяснение.
— Итак, жду не дождусь. — Она опять украдкой посмотрела на часы.
«На последний рейс опаздывает», — догадался Олег.
Он не мог понять, почему его потянуло на откровенность. Вроде не пил сегодня сыворотки правды.
