Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Тут, дескать, недалеко раздоленская пасека. Надо сходить к пасечнику за топором. Срубим тонкие лесинки и объедем березу. Кук взвился пуще прежнего. Мне бы, дураку, утихомирить его кулаком по лбу, да как на грех, малая нужда приспичила. Вылез из машины. Пока отливал, промок под дождем до нитки. А когда в машину втиснулся, Никита уже придушил водилу полотенцем.
— Быстро он управился, — недоверчиво сказал Бирюков. Алтынов сморщил лицо:
— Дурное дело — не хитрое. Вообще-топопьяни я долго отцеживался.
— И не видели, что творится в машине?
— Спиной к ней стоял.
— На каких местах вы с Куксиным сидели в «жигулях»?
— Я — рядом с водилой, а Кук — за его спиной.
— Полотенце откуда взялось?
— Оно лежало на переднем сиденье. И когда у вокзала я садился в машину, перебросил его на заднее, к Куку.
— Рассказывайте дальше.
— Дальше мы с Куком сцепились хуже кошки с собакой. Наматерившись до хрипоты, стали кумекать, как выбраться из пикового положения.
— Кто кроме пасечника там был?
— Белоголовый пьяненький старикан сидел за столом со стаканом вроде бы бражки. Кук после отказа полез было в пузырь, но я уволок его от греха подальше. В общем, вернулись мы к машине и легли спать. А утром Никита сел за руль «жигулей» и взялся показывать шоферское «мастерство». Сначала дверку чуть не отломил об гнилой пень. Потом, заскользив по грязи, в березу самую малость не въехал. Короче говоря, промудохались на проселочном развороте полный день.
— Какие планы строили после заправки?
— Хотели из райцентра другой дорогой проехать к Раздольному, а дальше по трассе — в Кузнецк.
