Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Нечестно предавать тех, кто приютил на первых порах после отбытия наказания.
— Уголовная «честь» для вас дороже гражданской совести?
— Совесть совестью, а закладывать друзей не хочу. Они и без моей наводки погорят. Пусть сами решают свои проблемы.
— В камуфляж друзья вас нарядили?
— Сам в военторге купил.
— На какие средства?
— Не совсем же с пустыми карманами я из колонии вышел. Кое-что подработал.
— С Синяковым как познакомились?
— Друзья дали Витин адрес.
— Раньше у него никогда не были?
— Нет, конечно.
— А вчера, случайно попав под стрельбу, прибежали прямо к его дому?
— Ну, так получилось.
— В такую случайность трудно поверить.
— Я говорю так, как было.
— На самом деле, было совсем по-другому. Чтобы не мусолить сказку про белого бычка, скажу прямо: следствию известны все ваши похождения после того, как вы приехали с Никитой Куксиным в райцентр. Поэтому мой вам совет: не мутите зря воду, запутаетесь во лжи еще больше. А чистосердечное раскаяние смягчает ответственность за совершенное преступление.
— Однажды я уже каялся. За это три года в колонии отмотал.
— Если бы не покаялись, «мотали» бы лет шесть.
— Чо теперь гадать: если бы да кабы…
Бирюков снял телефонную трубку и набрал номер эксперта-криминалиста. Услышав голос Тимохиной, спросил:
— Лена, как дела с экспертизой кроссовок Алтынова?
— Пишу заключение, Антон Игнатьевич. Правая кроссовка прострелена пулей от автомата Калашникова. Отпечатки подошв идентичны с отпечатками следов на месте обнаружения трупа Олега Люлькина.
— Когда закончишь писать, попроси Голубева, чтобы срочно принес заключение мне.
— Минут через десять ждите.
— Спасибо, Леночка.
Положив трубку, Бирюков встретился взглядом с настороженными глазами Алтынова:
— Появилось еще одно подтверждение, уличающее вас в причастности к убийству…
— Никого я не убивал! — не дал договорить Митяй и, словно испугавшись своеговыкрика, понизил голос: — Не вешайте на меня чужие грехи.
— У вас своих достаточно.
— Чего?
— Грехов, разумеется.
— Каких?
— Если все их перечислять по пальцам, то пальцев на руках не хватит.
— Интересно…
— Печального больше, чем интересного. Чтобы почувствовали величину своей ответственности, даю информацию для размышления… Возле запрятанного под корневищем поваленной березы трупа Олега Люлькина остались следы ваших кроссовок, а на багажнике его «жигулей» отпечатались ваши ладони, когда толкали угнанную после убийства хозяина машину к автозаправочной станции.
