Я не хотел переносить деяния отца на дочь, в конце концов, ребенок не должен отвечать за поступки своих родителей, но эмоции проскальзывали сквозь повествование.
Яна практически не дышала, сжатая, словно пружина, слушала, не задавая вопросов. Казалось, тронь, и сработает спусковой механизм. Злючка взорвется в громких ругательствах. Но девочка удивила, она действительно хотела узнать правду, не вскрикивала: «Ты врешь!», «Этого не может быть!» Решала для себя, верить или нет.
Так я думал ровно до того момента, пока Яна не произнесла с горечью: «Изгнав, обрекли на долгую и мучительную смерть».
На пассажирском сиденье сидит не взрослый человек, а озлобленный, потерянный и уставший бороться за жизнь ребенок. Ребенок, который хочет вернуться на шестнадцать лет назад и получить потерянную теплоту и родительскую любовь.
Мне по-настоящему жаль девочку. И жалость пугает, как никакой враг до этого. Я скрываю эмоции за маской равнодушия – незачем предоставлять волчице шанс воспользоваться слабостью. Часть меня кричит, что доверять нельзя, и дело не в неудачном родстве. Но кто же будет слушать разум? Точно не я, сейчас мной руководит зверь. Я привел в дом незнакомую девушку, чего, к слову, никогда не делал.
Неловкость витает от самого дома Константина. Чувствую себя… да никогда я себя так не чувствовал! Уверен, сапер на минном поле ведет себя решительней. Растерянность, неуверенность, страх – неотъемлемые спутники в словах и действиях, и одновременно удовлетворение от встречи и близости. Вполне можно тронуться умом…
Лежу в своей постели, сверлю потолок взглядом. Яна опускает сумку на пол, тихо открывает молнию. Шуршание ткани, легкие шаги, звук льющейся воды. Мысли о долгожданном отдыхе тлеют под натиском разгорающегося интереса. Фыркаю, отрезвляя себя, и ложусь обратно, накрываясь одеялом. Спать! Переворачиваюсь на живот.
Волчица старается не шуметь.
– Я не сплю, можешь не красться, – говорю я.
– Я и не крадусь, – она медлит, сворачивая вещи.
– Ложись, – я откидываю угол одеяла. Меня награждают таким убийственным взглядом, что впору сдохнуть. – Если тебя не устраивает соседство, диван на первом этаже свободен. – Девчонка тут же двигается к двери. – Ой, как все запущено, – я скидываю одеяло и натягиваю на себя скомканное в ногах покрывало. – В джинсах даже не думай лезть в постель, ты в них ходила по улице, я брезгливый. – Предложи ей сейчас свои вещи, из принципа откажется и ляжет, как стоит, в джинсах и топе.
