Но как облечь эти мысли в слова? Как объяснить, что у меня не было выбора, как и у неё? Поверит ли она?
Рози не испытывала ни капли сочувствия к берам, погрязшим в своих чудовищных похотях, словно черви в падали.
Но вопрос иногда сверлил её сознание, как неугомонный сверчок: почему они утоляют свою жажду именно в её заведении?
Возможно, атмосфера этого места, пропитанная пороком и тайнами, влекла их сюда, словно мотыльков на пламя свечи, или смерть своей рабыни была дороже, чем оплата живого товара здесь, где они знали, что девушка останется цела и ей окажут помощь.
Она откинулась на подушки и устало прикрыла глаза, обдумывая свою судьбу.
Когда-то и она начинала свой путь рабыней. Проданная своей семьей за долги, она прошла свой скорбный путь, пока один поклонник не подарил ей свободу и этот уголок дома.
Много с тех пор утекло воды, и она уже не так близко принимала слёзы девушек. Ожесточилось её сердце, и разум затмил блеск золота и серебра.
От сознания, что вскоре придется отвечать за свои грехи, поселило опустошение в груди, словно перед взором открылась бездна её ошибок и пороков.
— Я не выбирала судьбу, — шептала она в своё оправдание.
Ортаз, излечив девушку и оставив Мию присматривать за ней, понуро сидела в своей комнате.
Легкий шепот Олики и невесомое прикосновение крыла Моры разбередили старую рану, напомнив о ее собственной выжженной судьбе.
Когда-то она жила в большой, пусть и небогатой семье, где на столе всегда была краюха хлеба.
Пятый ребенок, Ортаз не должна была нести на себе бремя избранности. Никто из ее братьев не обладал даром, и лишь ей одной, словно в насмешку, боги даровали магию.
Зачем? Этот вопрос терзал ее душу, не находя ответа. Почему не они? Почему не ее братья, которые могли бы стать целителями и вырваться из тисков этой забытой богом деревушки, неся свет и надежду страждущим?
Она помнила тот день, когда проснулась магия, словно это произошло вчера.
В тот день, когда она собирала хворост на склоне горы, коварный камень выскользнул из-под ноги.
Мир перевернулся, и, не успев удержаться, она покатилась вниз по осыпи, словно осенний лист, подхваченный ветром.
Сдерживая горькие слезы обиды на собственную неуклюжесть, она прижала к рассеченным коленям пучок травы, пытаясь остановить кровь.
В висках гудело, а перед глазами плясали темные пятна. И вдруг — вспышка! Мир словно замер на мгновение, а потом вернулся, обновленный и тихий.
