Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Герцог с тоской посмотрел на пустую флягу.
– Не сложилось у них. Он может и не против, но вот Виола… в ее возрасте все мечтают о принце или, на худой конец, герцоге!
– Сдается мне, герцог еще слишком юн, чтобы жениться. – Дайон криво усмехнулся, вспомнив портреты кандидаток в невесты, которые ему показывал секретарь. – К тому же вряд ли он станет хорошим семьянином.
– По-моему, ты предвзято к нему относишься, – заметил Жюст.
– Разве?
– Конечно. Он еще мальчишка, откуда тебе знать, каким он будет?
– Посуди сам, он два года просидел взаперти в подземелье замка… думаешь, это прошло бесследно?
– П-погоди, почему два? – от неожиданности Жюст даже слегка протрезвел.
– Верно, – Дайон прикусил губу, понимая, что непростительно расслабился. А всему виной самогон и задушевная беседа у костра. Он демонстративно подхватил флягу и протянул ее Жюсту. – Пить мне надо меньше!
– Просто у тебя, как и у нас всех, каждый год тянется слишком долго.
– Верно. – Герцог демонстративно потянулся.
– Спокойной, – отозвался Жюст, провожая собеседника задумчивым взглядом.
На следующий день Дайон проснулся поздно. Открыв глаза, он долго пытался сообразить, почему вместо привычного балдахина с вышитым золотом гербом Левансии видит переплетенные ветви и густую листву. Потихоньку стали возвращаться воспоминания. Герцог потер лоб и встал. Пошатнулся.
Голова гудела. Все-таки вчера он умудрился перебрать и совершить ошибку. Интересно, вспомнит ли о его промахе Жюст?
Приведя себя в порядок, насколько это было возможно в походных условиях, герцог вышел из палатки.
Поздоровавшись, он получил свою порцию каши-размазни и присел в сторонке, старательно делая вид, будто не замечает настороженных взглядов.
– Дядя, а ты тоже сбежал от плохих?
Вопрос вывел его из задумчивости. Он поднял голову и обнаружил белокурого ангелочка лет пяти от роду с огромными внимательными глазами. Герцог улыбнулся:
– Да.
– Я так и знала! – заявила девчушка. – И маме сказала, хотя она и не верила!
– Маме?"
"– Да, моя мама – баронесса Лесгрейв! – она так старательно произносила звук «р», словно научилась выговаривать его только вчера.
