Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Лучшие маги выступают против врага – и погибают в неравном бою, ведь на стороне Маркуса больше Одаренных. Женщины берут в руки оружие. Десятки, сотни гибнут во имя мальчишки, который ничем не заслужил своего особого положения. Разве что родился сыном герцога. Неужели его жизнь стоит этих жертв?
– Да как ты смеешь говорить такие вещи? – напустился на Дайона Анри.
– Предатель! – подключился еще один. – Тебе лишь бы отсидеться в безопасности, да?
– Я не пытаюсь отсидеться в безопасности, – возразил Дайон, но его уже не были готовы слушать.
– Этот «мальчишка» – наша единственная надежда! – рявкнул Вест. – И он – самый настоящий герой. Потому что выжил. Потому что выстоял, несмотря ни на что. И продержится до тех пор, когда мы, горстка плохо организованных бездарей, сумеем наконец вытащить его из плена.
– И тогда он сделает все правильно! – подхватил Анри. – И в Левансии никогда больше не будет такого произвола!
– Он не в монастыре каком-нибудь отсиживается и не у богатых родственничков! – добавил смуглый верзила, имени которого Дайон то ли ни разу не слышал, то ли попросту не счел нужным запоминать.
– Да с кем мы говорим? Бей его, ребята! – завопил кто-то. – За Дайона л’Эстре! За Левансию!
Не успел упомянутый выше герцог л’Эстре опомниться, как его повалили на землю, и ему ничего не оставалось, кроме как сгруппироваться и пытаться уклониться хотя бы от части ударов, наносимых преданными соратниками и борцами за его свободу.
– Что, вашу мать, здесь творится?!
Побои мгновенно прекратились. Поняв, что продолжения не будет, Дайон решился убрать руки с головы, сесть на траву, а затем и подняться на ноги. Жюст стоял посреди поляны, метая на подчиненных гневные взгляды.
Хоть предводитель и не обладал выдающимся ростом, сейчас казалось, будто он возвышается над прочими наподобие возведенной на пьедестал статуи. Партизаны реагировали по-разному. Кто-то вперил в землю хмурый, но решительный взгляд. Кто-то рассматривал темное небо с таким видом, словно вовсе не был в курсе происходящего и вообще оказался поблизости совершенно случайно. Остальные застыли в замешательстве, так и не выбрав стратегию поведения.
