Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Разобьем поганого Вильгельма и спасем отечество!
- Убивать своих братьев пролетариев не пойдем!
- Слазь с трибуны, крахмальная душа!
Но меньшевик никого не слушал и продолжал:
- Да поможет нам господь бог! Забудем распри и междоусобицы! В полном единении...
- Долой! Тащите его за ногу!
На трибуну вскарабкался колбасник Цыбуля. Он был весь красный от гнева.
- Геть вас усих! Желаем порядка, установленного богом и царем!
Кто-то схватил Цыбулю и стащил в толпу. За него вступились лавочники, содержатели кабаков, извозчики. Началась свалка. В этой суматохе я потерял Ваську. Мне больно отдавили ногу, и я юркнул в парадное какого-то дома.
Тут было теплее. Без картуза голова у меня совсем замерзла. Я огляделся. В просторном парадном вверх поднималась лестница с бархатными красными перилами.
Оттуда, сверху, донесся приятный детский голос:
- Геня, подожди меня, я одна боюсь...
По лестнице сбежали франтоватый мальчик в военном костюме, без фуражки и девочка в белой шубке.
За ними, звеня медным бубенчиком, прыгала маленькая белая собачонка. Она сразу же набросилась на меня с яростным лаем. Наверно, собачонке не понравилась моя засаленная телогрейка с длинными болтавшимися рукавами.
- Марго, перестань лаять! - прикрикнула на собаку девочка, но та вцепилась в мои штаны и трепала их. - Марго, ты слышишь? Я что сказала?
Мальчик в военной форме подошел ко мне. Он был похож на взаправдашнего офицера.
- Ты почему здесь? - спросил он строго.
От страха у меня пропали все слова.
- Я спрашиваю тебя, оборванец, почему ты здесь?
- Мне есть хочется, - пробормотал я.
- А мне какое дело? Уходи отсюда!
- Оставь его, Геня! - вступилась за меня сестра кадета.
- Почему не уходишь? - зловеще повторил он. - Может быть, ты хочешь узнать, что такое нокаут?
- Не надо, Геня. Посмотри, какой он бледный. Ты ведь рыцарь и не станешь бить слабого.
- Отойди, не мешай мне!
Кадет согнул руки в локтях и, прижав их к груди, запрыгал передо мной на одном месте.
- Защищайся, шмендрик!
- Оставь его, Геня, ведь он побирашка!
- Отвяжись! Лучше будь моим секундантом. Когда я опрокину его нокаутом, будешь считать до десяти.
Кадет продолжал прыгать, выставив кулаки, и вдруг ударил меня в лоб. Сестра кадета стала между нами.
- Вечно эти бабы вмешиваются не в свои дела!
- Геннадий, как не стыдно, фи!
- Тогда пусть он убирается вон!
- Погоди. Я дам ему хлеба. Эй, побирушка, иди за мной! - И она побежала вверх по лестнице.
