Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты....
Хотя Иен вновь и вновь твердил себе, что она предала его, бросившись в объятия другого, прежняя ярость не возвращалась.
Перед отъездом из Равенслея маркиз был полон решимости найти утешение в объятиях Элизабет, но теперь эта мысль вызывала лишь отвращение, и он вынужден был признать, что ему нужна только одна женщина, которая любила его всем сердцем, ничего не требуя взамен. Но Мереуин оказалась обманщицей, напомнил себе Иен, изо всех сил сжимая поводья, Мереуин отдалась другому, позволила другим рукам прикасаться к своему телу, целовать мягкие манящие губы.
Неужели она смотрела на Уильяма Роулингса такими же любящими глазами? Неужели улыбалась ему так же призывно, заставляя слабеть от желания и жажды обладать ею? Губы Иена скривились, как от боли, и он безжалостно хлестнул коня плетью. Какой он дурак, что уехал, ведь получается, он подарил свою жену Роулингсу! Маркиз вдруг понял, что должен вернуться и убить этого типа, вырвать его сердце. Следует поступить именно так, а не бежать, поджав хвост, словно побитая дворняжка, и искать утешения у женщины, которую он больше не любит… нет, которую никогда не любил.
Зная, что конь не выдержит обратного пути в Равенслей, лорд Монтегю решительно свернул к центру Лондона, к своему дому. Он сменит лошадь и, если повезет, вернется в Суррей на рассвете, а там с Божьей помощью скоро руки его обагрит кровь врага.
Лондонские улицы были тихими и пустынными. Даже в тавернах погасли огни, лишь на ступеньках домов мирно похрапывали пьяницы, да собаки рычали и дрались над объедками в сточных канавах.
Тишина и одиночество действовали на Иена угнетающе, возникшие в его душе мучительные сомнения все усиливались, пока конь неспешно бежал по булыжной мостовой, звонко постукивая подковами. Холодный ветер, предвестник осени, ерошил волосы на его непокрытой голове, овевал пылающее лицо. Наконец показалась подъездная дорога, ведущая к дому, и Иен ласково похлопал коня по взмыленной шее, поворачивая к конюшням.
Шум разбудил Ника Холдера, спавшего в крошечной комнатушке наверху. Через несколько минут он уже спускался по лестнице, на ходу заправляя рубаху в штаны. К своему изумлению, Ник увидел маркиза, нетерпеливо расхаживающего по двору, и взмыленного коня.
– Силы небесные, ваша светлость, – начал Ник, торопливо приглаживая растрепанные волосы, – вы вернулись? Что-то стряслось в Равенслее?
– Оседлайте другого коня, Ник, немедленно.
