Пилот штурмовика Су-25 получает телепортацию в тело Василия Сталина. Ему предстоит решать судьбу Новороссии и истории Великой Отечественной войны, пытаясь изменить ход событий. Возникает интрига о том, сможет ли «Колорад» переломить ход истории и противостоять врагам.
Судя по следам шин и гусениц, немецкая техника именно этим путем попадала на аэродром.
Надо полагать, и мотоцикл, посланный на розыски, этого шляха не минует. Чу, слышу пушек гром…
Взревывавший двигатель «Цундапа» озвучил появление «розыскников».
Донеслись и лающие голоса, обсуждавшие на немецком погоню:
– Русский сейчас по полю чешет – снимем его, и обратно. Обед стынет!
– Подогреем! Ха-ха-ха!
Мотоцикл профырчал, окатывая запахом синтетического бензина, и Быков вышел из-за дерева, вскидывая пистолет.
Пуля вошла водителю чуть ниже шеи.
Тот сильно вздрогнул, вскинул руки и упал на спину, скатываясь наземь.
«Цундап» вильнул, и люлька врезалась в дерево – пулеметчика швырнуло вперед и сильно приложило о ствол головой в каске.
Подбежав к мотоциклу, Григорий треснул мычавшего немца рукояткой «Астры» по шее и потащил его из люльки.
В принципе он и так почти что выпал из нее при столкновении.
Повесив на шею один из «шмайссеров», Быков добавил себе на пояс подсумок с запасными магазинами и экспроприировал три гранаты-«колотушки». Толкушки, скорее…
Только вот он не помнил, насколько у них хватает запала…
Григорий отвинтил в рукоятке крышку. Наружу выпал шелковый шнур с фарфоровым кольцом.
Засунув гранату под слабо стонавшего пулеметчика, Быков сначала завел «Цундап» – целый! – надел немецкую каску и лишь потом дернул за кольцо.
Мигом упав на сиденье и дав газу, он считал про себя:
«Пятьсот-раз… Пятьсот-два… Пятьсот-три… Пятьсот-четыре… Пятьсот-пять…»
«Колотушка» глухо рванула, слегка подкидывая тушку немца.
«На счет «пять», значит. Буду знать…»
Мотоцикл рокотал с треском, взревывая, и скоро выкатился в чисто поле.
В стороне утюжил траву «Ганомаг», а Быков погнал дальше по дороге, огибая следующую рощу.
Ушел? Вроде ушел. Со стороны-то фашист фашистом.
На ходу сбросив с себя каску, Григорий понесся дальше, ныряя в низины и стараясь не соваться на вершины холмов.
Через пару километров дорога свернула на запад, и Быков съехал с колеи, покатил по зараставшей травою пашне – его курс лежал на восток…
…Проехать он успел километров тридцать, после чего мотоцикл заглох – кончился бензин.
Положив на плечо пулемет – пригодится в хозяйстве, – Григорий пошагал пешком.
«Астра»… «Шмайссер»… «МГ-42»…
«Вооружен и очень опасен!»
За высоким, плоским холмом открылся большой лесной массив. Григорий сразу повеселел.
«Чем дальше в лес, тем толще партизаны!»
Это вам не европейские лески, ухоженные, будто скверы.
Тут – кущи. Чащи. Дебри.