Успешный юрист попадает в 1938 год, становясь детдомовцем в школе НКВД. Его жизнь наполнена опасностями, когда рядом с ним находится мутный чекист, а впереди — нелегальная работа. На кону его будущее, и он пытается выжить среди враждебных товарищей.
— Слушатель Реутов, Вам тоже советую отпустить Николая Панасовича, — интонации капитана стали чуть более жёсткими.
Я удивлённо посмотрел на свои пальцы, сжимающие запястье Шипко. Хрена себе… У чекиста даже рука мелко тряслась. Видимо, я слишком сильно ее сжал. Неожиданно… Ну, хоть какая-то сила начала проявляться в теле Реутова.
Отчего-то, именно в этот момент меня отпустило. Схлынуло странное состояние, которое появилось после новости о смерти Зайцева. Главное, я ведь не сказать, что сильно расстроился. Да и Васю мне не особо жаль. Больше нервировал факт возможного участия Клячина, из которого логически вытекает факт моего участия в мутных схемах Бекетова. Очевидно же, если старший майор госбезопасности так свободно велел Николаю Николаевичу «решить проблему», то схемы не просто мутные. Они чреваты последствиями.
— Извините… — я ослабил хватку, позволяя Панасычу убрать руку. — Но не за слова. За них отвечу, если возникнет необходимость. Никто не будет мне давать зуботычины по своей прихоти. Просто так. За нарушение субординации — признаю. Был неправ.
Шипко зыркнул на меня злым взглядом и отступил снова назад. Правда, еще в его взгляде я успел заметить что-то вроде уважения. Очень глубоко спрятанного, но тем не менее.
— И ты извини, Реутов… — тихо произнёс Панасыч за моей спиной. Так тихо, что директор Школы мог не расслышать его слов. — Но не за попытку поставить твои мозги на место. За то, что в следующий раз я не допущу такой оплошности. Хрен успеешь сообразить, голову оторву. Сопляк…
— Вы на полном серьёзе это сказали? Про Василия. Он действительно мертв? Его убили? — я, проигнорировав слова Шипко, будто и не слышал их вовсе, обратился к директору Школы.
— Похоже, что мы тут шуточками друг друга развлекаем? — Шармазанашвили с досадой покачал головой. — Да, все действительно серьёзно. И да, слушатель Зайцев мертв.
— Ну, вы тогда не по адресу… Откуда информация, будто мы с Василием не ладили? Бред… И никому я ничем не угрожал. Это — ложь. — Мое спокойствие, которое пришло на смену агрессии, в данной ситуации было лучшей тактикой.
— Неужели? — директор спросил меня, а посмотрел в сторону входной двери.
Не просто так, естественно, посмотрел. Вряд ли ему срочно понадобилось разглядывать дверь, которую он и без того сто раз видел. Причина интереса — новый участник нашей беседы. Как раз в этот момент створка открылась и на пороге нарисовался еще один тип в форме. Я его вообще видел в первый раз.
