В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга.
Но и ничего подозрительного. Ведь информация о готовящейся поездке Джавгара в Иран поступила именно от продавца, а позже нашла подтверждение.
Михаил Яковлевич никогда не узнает, что через пару часов после его смерти оптовый продавец книг распрощается со своей жизнью. Его найдут на окраине Каспийска, в сквере с обелиском, возведенным в честь погибших 16 ноября 1996 года, под обломками взорванного чеченскими террористами девятиэтажного дома. Найдут жители серой девятиэтажки, ощетинившейся с каждого этажа антеннами, на ступенчатом возвышении обелиска. Если Асланбек и хотел надругаться над семьями офицеров и прапорщиков каспийского погранотряда, то для себя, во всяком случае, лучше ничего придумать не мог. К шестидесяти девяти погибшим он добавил еще одного. Округлив цифру.
И даже если бы Бондарев отправил вовремя телефонограмму в штаб, то вместо предположения о тесной связи между смертью Бондарева и его осведомителя военной разведке достались бы достоверные данные по этому поводу. И она снова уперлась бы в туманную фигуру Джавгара и еще порядка десяти влиятельных особ, с которыми контактировал покойный разведчик. Все они так или иначе общались с ваххабитами. Но – «в Дагестане всех, кто оппозиционно настроен, называют ваххабитами». А оппозиция – «это сила, которая может противостоять власти». Интересы военной разведки оказались зажатыми между двух огней.
«Давай», – пока еще живой Магомедали поймал боковым зрением жест товарища, но Бондарев, сбросив с себя оцепенение, страх и мысли о спасении Лейлы, оттолкнул от себя продавца и, насколько позволяла его грузная фигура, ринулся в прихожую.
Асланбек и на этот раз не стал стрелять. Он в два шага настиг каперанга и сбил его с ног. Бондарев сумел лишь повернуться на спину и, распахнув глаза, проследил за коротким ударом стилета в грудь.
Он умирал долго. Будто парализованный, он не мог пошевелить даже пальцем. Только глаза способны были видеть окружающие его знакомые предметы. Его проволокли по полу и посадили на диван. Руки и ноги одеревенели и были холодными, а внутренности обжигала кровь. Рот его широко открылся, будто каперанг хотел что-то сказать, но закрыть его сил уже не хватило.
Маленькие грехи капитана 1-го ранга обернулись для него большими неприятностями.
3
Сергей передернул затвор автомата. Пора. Смело открывая дверь и пряча притороченный к самой подмышке «АС», заодно скрывая его под легкой ветровкой, бросил Скумбатову:
– Давай, Саня, следом за мной, как договаривались.
