В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
Очень созвучно с работой кривошипно-шатунного механизма, который предназначен для восприятия сил давления газов на поршень и превращения прямолинейного движения поршня во вращательное движение коленчатого вала."
"Малик привстал в кровати, потянулся к пачке сигарет. Пустил струю дыма на плотную темную штору. Стоит только сдвинуть ее в сторону, и увидишь хорошо освещенную площадку. Первое время прожектор бил прямо в окно, позже его развернули.
И все же за окном ночь. Ее сменит утро, утро, в которое также не захочется вставать.
Так, о чем это он? О нежелании вылезать из своей берлоги? Да, послать вместо себя Аслана, а самому заняться делами ближе к обеду.
Да, ближе к обеду. Шагнуть в подвал, когда все будет готово, пожать руку брату, обменяться несколькими фразами – по-чеченски или по-корсикански, один черт, взять в руку нож.
Слишком долго он гонялся за летчиком, причем большая часть времени прошла в погоне за его призраком. Неверие сожрало справедливую злобу, оставив в душе лишь обязанность.
Надо. От этого слова никуда не убежишь, да и надо ли? Плохо, что долг, на который со временем накапали проценты, вдруг сожрал дефолт. Никакого профита. Но все равно то, что осталось, свое, кровное.
Не уснуть. Абдулгамидов встал, затушил сигарету в пепельнице, взял в руки электрический кофейник.
* * *Андрей до сих пор не забыл ласковых рук женщины, которая делала ему перевязки. Ее звали Татьяной, но он в бреду отчего-то называл ее Тамарой. Она говорила с грузинским акцентом; непривычно было слышать ее обращение к раненому: «Потерпи, родной. Потерпи, милый». Как-то не по-русски, что ли. Наверное, именно так звучат голоса медсестер в российских госпиталях – этого Андрей не знал.
Он никогда не был сентиментальным, но как-то раз подумал, что грузинка, перевязывая его порванной на полоски сорочкой, отдает ему часть своего тепла.
Тамара...
Это имя шло ей больше.
Красивая. С широкими черными бровями. Глаза большие, усталые. Волосы длинные, заплетенные в косу, на висках темный пушок. Руки не по-женски сильные, с широкими ладонями.
«Как тебя зовут?»
Его потрескавшиеся губы в ответ слабо улыбаются.
