В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
В Дагестане, когда его передавали в руки Абдулгамидову, из разговоров между чеченскими омоновцами и боевиками он понял, что Асланбек Давкаев убит, значит, деньги за пленника должен получить цивильно одетый мужчина по имени Джавгар. Спор за выкуп разгорался с каждой минутой, а у Андрея вдруг отлегло от сердца: Асланбека убили. Может, напали на его след, и гибель полевого командира не случайна?
И сколько ни вслушивался он в чеченскую речь, понять ничего не мог. Лишь два русских слова – простое имя и грозная аббревиатура – прозвучали несколько раз: Сергей и ГРУ.
Но как связать их между собой? Только намертво. Пусть даже связи между ними никакой нет. Просто с ними легче жить и надеяться.
Сергей и Главное разведывательное управление.
Свой человек у омоновцев в ГРУ? Эта мысль пришла лишь затем, чтобы не возвращаться никогда.
«Готовься, шакал: через двенадцать часов тебе перережут глотку».
Через десять...
Наконец его оставили одного, никто не пришел напомнить ему об истечении еще одного часа.
Опасаясь навлечь на себя гнев часового, Андрей изредка подходил к решетчатой двери и тихонько звал: «Эй!.. Есть здесь кто-нибудь?..» Коридор длинный, никто не отзывался. Однако он продолжал звать: «Эй!..»
Невыносимо тоскливо одному; те времена, когда рядом находились товарищи по несчастью, можно назвать счастливыми.
* * *Малик Абдулгамидов ворочался с боку на бок, но уснуть не мог. Мешала потрескиванием постоянно включенная на приеме радиостанция, стояло поперек дороги ожидание двоюродного брата и Билана Кантемирова.
Буквы закона плыли перед глазами: АДАТ. Заместитель Абдулгамидова Аслан Газимов убил своего родного брата: «Если бы я не убил, кровники пришли бы к моему сыну или племяннику».
