В Узбекистане, на берегах Каспийского моря, стемнело над городом 17 мая. Герои романа чувствуют неизвестную тревогу, словно дышили через кислородное фрактальное отверстие в земле. Сквозь окна виден мутный свет, мерцание искр на воде. Один за другим звонки по ключам вызывают опасения — это знак больших неприятностей для капитана 1 ранга....
Его путь лежал к складу, где нес дежурство еще один омоновец.
* * *– Ребята, я вам пока не нужен? – За этим вопросом Горбунов скрыл внутреннее волнение. Самый грозный и спокойный на вид одноглазый диверсант действительно заставил понервничать. Его вины тут нет; а если смотреть дальше, то сколько времени пришлось бы ждать, когда все шесть объектов займут выгодные для стрелков позиции?
Сложно, очень сложно. Сейчас же, когда первая фаза операции завершилась успешно, Реаниматор признался себе, что искусственно занижал сложность диверсионного акта, хотя, по идее, должен бы сделать все наоборот.
Видеокамеры продолжали работать, картинки метались по окнам смазанными пятнами – спецназовцы короткими перебежками подступали к зданию школы. Видеоизображение в третьем окне почти пропало, усугублял положение «мусор», в виде диагональных и продольных полос пробегающий по экрану. «Видимо, – додумал Горбунов, – Подкидыш опустил автомат или перебросил его через плечо, и камера вхолостую работала на плохо освещенной местности».
– Хоть изредка давай о себе знать голосом. – Капитан, не назвав номера Подкидыша, обращался к нему, по неизвестно какой причине полагая, что ему ответит именно номер три. И действительно услышал тихий голос Найденова:
– Не мешай, капитан: я с ножом, могу обрезаться.
* * *Справа от себя Марк видел передвижения Скумбатова. Один-Ноль походил на громадного паука: спина выгнута колесом, ноги в коленях согнуты под прямым углом. Даже стоять в такой низкой стойке трудно, а матерый диверсант, стелясь над землей, делал широкие шаги, будто пробирался по тоннелю с низким потолком.
Его голова казалась маленькой, что усугубляла раскатанная поверх ушей шапка. Вот его фигура на миг оказалась в луче прожектора, и громадная тень накрыла Сергея.
Жуть.
Один-Ноль одним только своим видом мог обратить в бегство десяток боевиков.
Подкидыш тоже захватил часть паучьих финтов Скумбатова и прокомментировал про себя, скрываясь за школой: «Вратарь-мотала».
Марк перешагнул через шлагбаум. Скумбатов уже находился перед дверью школы все в той же низкой стойке. Он повернулся к командиру вполоборота и всматривался ему за спину.
Когда Марковцев занял место напротив бойца, Один-Ноль наконец-то распрямил спину, прижался к стене и кивнул, подняв большой палец: «Все нормально»."
"Нормально. По самым грубым подсчетам, за этой дверью находилось девяносто омоновцев.
