В ординаторской центра медицины гулкий храп донимал ночной лаборантом. Там же нашлись только два чудом проснувшихся коллеги подозрительного майора. Ниночка, с металлическим подносом в руках, замерла от страха увидев его. Вечерний курьер не выдержал и был отправлен обратно, но уже с новой задачей — разбудить больных до рассвета....
— Подтянешься больше меня, я возьму свои слова назад, а нет… Полы во всем коридоре помоешь. Вместо наряда!
— По рукам! — ответил я.
Капитан хмыкнул, принялся расстегивать рубашку.
В коридоре, в небольшом закутке действительно висел самодельный турник, явно сваренный где-то в автопарке, дедушкой-сварщиком. Его в несколько слоев покрасили масляной краской, а потом намертво прикрутили к стене.
— Ну, раз такой языкастый, начинай! — хмыкнул тот. Без кителя с капитанскими погонами он смотрелся уже не столь внушительно.
Ничего плохого в этом нет, наоборот. Возможно, даже и курсантам подает правильный пример для подражания.
Я вытер чуть вспотевшие руки о ткань рубашки, подошел ближе и запрыгнул на снаряд. Как выполняется норматив «№ 4» по подтягиванию на перекладине, я знал очень хорошо. Дело в том, что у военнослужащих есть надбавка к зарплате, за сдачу с совершенствование физической подготовки.
"Пока был на срочной службе, тренировал тело. Понимал — в дальнейшем пригодится. Слабое тело со слабыми мышцами, сильного удара не нанесут. А когда мы попали в учебный центр ГРУ, там нас буквально заставляли жить на турниках, рукоходах прочих снарядах. Лазание по канату обязательно, будто готовили для соревнований с мартышками.
В общем, я приступил к упраженению.
С легкостью выполнив двадцать повторений, я притормозил. Поменял хват, так как ладони вспотели. Продолжил. Сделал еще пять. Остановился, продышался, выполнил еще пять повторений. Последние четыре раза дались мне уже тяжело. Пересилив себя и добив общее количество до тридцати восьми раз, я спрыгнул со снаряда.
— Старший сержант Громов упражнение закончил! — восстанавливая дыхание, доложил я. — Ваша очередь, товарищ капитан!
Вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, посмотрел на Мишкина.
А там все было на лице написано. Столько он не вывезет, хотя результат в тридцать восемь раз, это не прям что-то выдающееся. Обычный курсант делает двадцать, это нормально. Вид у капитана был максимально обескураженный и даже раздраженный. Удар по самолюбию и гордости нанесен серьезный. Гневно сверкнув глазами, он махнул на меня рукой, схватил свой китель и скрылся из глаз.
