Эти сволочи били моего ребенка, который даже не может нормально им дать сдачи! Откуда такая звериная жестокость? Он же никого не трогает!
— Да, очень больно, — прошептал Сереженька. — Мам, не хочу домой. Папа будет орать. Скажет, что я тряпка, задрот и баба. Что это не по-пацански. Пожалуйста, не говори ему, что меня избили, — он поднял на меня глаза и я растерялась.
Столько в этом взгляде было душевной боли, что у меня просто сдавило горло. В первый раз в жизни Сережа заговорил о личном при чужом человеке. Это при том, что мой сыночек настолько замкнут, что ненавидит, когда посторонние слышат о наших семейных делах. Он даже Соломоновну стесняется. С трудом выталкивая слова изо рта, я прошептала:
— Хорошо… мы, мы поедем к Виолетте. Ладно, сыночек? Ты у нее примешь ванну.
— А ко мне поедешь? — спросил Платон. — У меня есть кое-что получше ванной. Бассейн с подогревом и гидромассажем. Обещаю: будет классно. Но решение за тобой, Сергей.
Он сказал это спокойно и четко. Без сюсюканий и натужных улыбок, с которыми взрослые обычно разговаривают с больными детьми. Сережа вдруг поднял глаза и внимательно посмотрел ему в лицо. Хотя обычно всегда прятал взгляд. И это очень раздражало детей. Это была одна из причин, по которой его часто били.
— Поеду, — сказал Сереженька и опустил глаза.
Всю дорогу Сережа молчал. Он закрыл глаза и закусил губу. Моему ребёнку было плохо. А я ничего не могла сделать. Что может быть хуже для матери? Просто обняла его двумя руками и прижала к себе. Платон тоже молчал. Только поглядывал на нас в зеркало заднего вида. Я была ему очень благодарна, что он не пытается шутить, разрядить обстановку, а главное: что он не задает вопросов.
Машина затормозила у одноэтажного и очень красивого коттеджа. Платон быстро вышел из машины, открыл дверь и спокойно сказал:
— Я донесу тебя, Сергей. Стесняться меня не нужно.
Серёжа молча кивнул. Платон взял его на руки и зашёл в дом. Он шел так быстро, что я едва за ним поспевала. Мы пересекли просторную гостиную и вышли в зимний сад со стеклянными стенами, в центре которого располагался бассейн.
— Свет! — приказал Платон, и на потолке и стенах зажглись светильники.
Платон усадил Сережу на белый кожаный топчан. Я поспешно принялась раздевать сына.
— Здесь в углу ванна с гидромассажем. Сейчас включу подогрев, — Платон подошел к стене и нажал пару кнопок на серебристой панели.
В ближайшем к нам углу бассейна, в котором была устроена закруглённая ванна, зажурчала вода.
