В Москве конца XIX века разгар свадебного сезона омрачают загадочные смерти невест. Полиция и встревоженное общество ищут ответы, а скандальный манифест таинственного Клуба холостяков только усугубляет панику. Детективная история о тайнах, страстях и опасности в канун замужества.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Правила счастливой свадьбы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Москве конца XIX века разгар свадебного сезона омрачают загадочные смерти невест. Полиция и встревоженное общество ищут ответы, а скандальный манифест таинственного Клуба холостяков только усугубляет панику. Детективная история о тайнах, страстях и опасности в канун замужества.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Антон Чижъ Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В Москве конца XIX века разгар свадебного сезона омрачают загадочные смерти невест. Полиция и встревоженное общество ищут ответы, а скандальный манифест таинственного Клуба холостяков только усугубляет панику. Детективная история о тайнах, страстях и опасности в канун замужества.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И этому чудовищу ничто человеческое не чуждо…
– Мы завсегда, где возможно! – ответил Михаил Аркадьевич, сидя на стуле по стойке смирно. Если так позволительно выразиться.
– Блестящая идея! Простая и ловкая! Получил уже благодарности от благородных матерей и честных девиц. И вот тебе передаю… Заслужил…"
"Кажется, полковник был не пьян, чтобы нести подобную околесицу. Тем более никогда не пьянеет, говорят, может ведро водки осилить. Эфенбах искренне не понимал, за что его ласкают начальственной рукой.
– Благодарствую! – ответил он.
– Нет, ну как нашелся. – Власовский подтянул к себе газету, лежавшую на его гигантском столе, и развернул лицом к Эфенбаху: «Московский листок». – Позволь насладиться…
Михаил Аркадьевич проглотил ком в горле, готовясь к чему угодно. И ведь опять не было возможности просмотреть утренние газеты: столько времени убил, воспитывая чиновника из Петербурга…
– «Письмо невест женихам Москвы»! – торжественно начал полковник и бросил многозначительный взгляд. – «Женихи Москвы, иначе именуемые «Клуб веселых холостяков»! Мы, умные и воспитанные девицы, невесты, собрались, чтобы принести вам наш ответ. Сим доводим до вас наше общее мнение. Вы мните себя важными и значительными господами, умными и бесценными? Так знайте, что вы – бесполезные, никчемные создания, которые только умеют подкручивать усы, курить папиросы и рассуждать с умным видом о всяких глупостях. Вы не способны на искреннее чувство, вам незнакомы доброта и сочувствие, вы злобны, жадны, завистливы, глупы, тщеславны, хитры, ищете наше приданое и ничего более. Становясь мужьями, вы превращаетесь в обрюзгшее животное, ленивое и тупое, не умеющее радовать жену и детей. Вы самые никчемные создания, каких создала природа. Вы недостойны нашего мизинчика, отвратительные существа. Мы знаем вас, мы видим вас насквозь, мы следим за каждым вашим шагом. Так что берегитесь! Скоро мы разоблачим вас окончательно перед всем миром. А пока оставайтесь веселыми холостяками, никому не интересными и забытыми. Выходить за вас замуж мы более не намерены. Ищите себе жен среди кухарок и прачек, безмозглые трутни. Там вам самое место. Таково наше общее девичье мнение. Примите уверение в нашем полнейшем почтении»…
Закончив, Власовский шмякнул газетой об стол.
– Ох, хорошо! Ох, крепко продернул! – Полковник сиял счастьем. – Будут знать, как шутки шутить!
– Так точно! – рявкнул Эфенбах.
Про себя же подумал: главное, чтобы обер-полицмейстер не сложил одно с другим. А именно: вчерашний доклад про девицу Бабанову, которая принесла письмо женихов в газету, и письмо нынешнее. Еще Михаил Аркадьевич сразу подумал, что автор письма служит под его началом. И еще больше зауважал. Никто другой, кроме Пушкина, до такого не мог додуматься.
