В тени уединенного сада кипит страсть и натиск чувств. Любовь превращает его в безумца, решившегося на невероятное - выдать себя за замуж за невесту для собственной братнице. Вечерние тусклые лучи падают на его лицо, отливая сердцевинкой жалкого огонька надежды и обреченности....
– Господин статский советник, прошу срочный доклад.
За исключением синяка, Пушкин казался добрым, свежим и собранным. Только костюм малость помят.
– Ну, раз терпежа нет, – сказал Эфенбах, жестом приглашая к себе.
Начало доклада он прослушал, думая, куда деваться после службы. Но как только Пушкин рассказал о сожженной конторской книге с закладкой в виде аптечного пузырька, оживился, выразил интерес и попросил повторить. И уже внимал со всем вниманием, так сказать… Когда же Пушкин сообщил выводы, которые указывали на преступника, Михаил Аркадьевич был не слишком доволен.
– Ты рот за зубами держи, – сказал он. – Понимать надо, какая фамилия… Сто лет Москвой торгуют. От самого генерал-губернатора похвалу схлопотали. А ты – такое. На кого это видано?
– Михаил Аркадьевич, если не приять срочные меры, произойдет еще одно убийство.
– Это кого же хлопнут?
Пушкин назвал ближайшую жертву. Чем окончательно расстроил.
– Ну какая же мерзкая распакостность, – сказал Эфенбах, подперев щеку кулаком. – И откуда они только выбираются? А ведь твоя краса-девица, птичка наша златокрылая, Агатушка, предупреждала, а я подумал: бабьи бредни…
– Сегодня ночью ее пытались убить, – сказал Пушкин так, будто речь шла о самом обычном происшествии.
Брови Михаила Аркадьевича поползли вверх.
– Что? В порошок затру! Кто сумел?
– Мадемуазель Керн ударили по затылку, потом подвесили на веревке так, чтобы любое движение было последним…
– Негодяи! – Кулак начальника сыска сжался так, что любой бы испугался. – Ох уж до него доберусь, шесть шкур спущу!
– Этот случай имеет непосредственное отношение к делу Бабановых…
– Ах, вот оно куда! Ну-ка, сыпь, не жалей…
Что означало: Эфенбах желает знать подробности.
– Сразу видна глупость: аграф оставлен, а сто рублей и сумочку птички нашей прихвостили, – сказал он и добавил: – Глупцы… Чьих рук дело?
– Мадемуазель Керн мало что успела рассмотреть: невысокий мужчина, обладает большой физической силой и ловкостью.
– Откуда разнюхал?
– Он должен был донести мадемуазель на второй этаж. Затем закинуть веревку на потолочный крюк, другой конец закрепить на ножке стола. После чего поднять на стол бесчувственную даму, удержать на краю стола, надеть ей на шею петлю и затянуть узел так, чтобы нельзя было развязать. Узел на ее руках тоже был затянут накрепко.
