В тени уединенного сада кипит страсть и натиск чувств. Любовь превращает его в безумца, решившегося на невероятное - выдать себя за замуж за невесту для собственной братнице. Вечерние тусклые лучи падают на его лицо, отливая сердцевинкой жалкого огонька надежды и обреченности....
Виолетта загадочно улыбалась ему, играя вином в бокале. Вино Ванзаров не любил, но легче было выпить, чем мучиться под манящими взглядами девицы. Он выпил. На тарелке у него мигом оказалась скромная закуска из трех домашних салатов и пяти видов мясной нарезки. А маменька вдруг спросила, где он служит. Ванзаров ответил, чем вызвал такой обмен взглядами между членами семейства, от которого могла зажечься электрическая лампочка. Далее его спросила: каково жалованье, какие планы на карьеру, где живет в столице. Ванзаров отвечал честно, как на допросе.
В этот момент Ванзаров готов был поклясться: это уже случалось с ним. Точно так же напротив сидела дочка с невероятным разрезом, точно те же вопросы задавала ее маменька, точно так же папенька наливал вино. Не было старшей сестры и Зефирчика.
Чтобы проверить, насколько силы зла властвуют в обеих столицах, Ванзаров загадал: сейчас мадам Таратугина расскажет, как хорошо образована ее дочь.
– Наша Виолетта получила прекрасное образование в пансионе Ржевской, – сообщила маменька. – Между прочим, четыреста рублей в год платили, не шутка…
«Сейчас скажет, что ее дочь умеет вести хозяйство», – подумал Ванзаров.
– Позволите заметить, Родион Георгиевич, что наша дочь мастерица на все руки и по дому хозяйничает лучше меня, – сказала мадам Таратугина.
«И приданое у нее уже готово», – в легкой панике подумал Ванзаров.
– Моя дочь – моя гордость. Виолетта уже и приданое собрала! – не подвела мадам Таратугина.
«А папенька сейчас скажет: это пустяки, мы за дочерью пять тысяч даем», – в отчаянии сказал себе Ванзаров.
Господин Таратугин поднял бокал.
– Все эти платья, юбки, белье – чепуха.
«Не может быть!» – вскричал всей душой Ванзаров. То, от чего он сбежал из Петербурга, настигло в Москве."
"Неизвестно, чем бы закончилось дежавю, но из комнаты, где должно было вспыхнуть пламя семейного счастья, раздался отчаянный крик, что-то грохнуло, будто стулом ударили об пол, распахнулась дверь, из которой вылетела взбешенная Юлия, а затем на пороге показался Зефирчик.
