В тени уединенного сада кипит страсть и натиск чувств. Любовь превращает его в безумца, решившегося на невероятное - выдать себя за замуж за невесту для собственной братнице. Вечерние тусклые лучи падают на его лицо, отливая сердцевинкой жалкого огонька надежды и обреченности.
На щеке его горела смачная пощечина…
…Выведя преступника под руку, чтобы тот не свалился на лестнице, Ванзаров потребовал полного признания: что еще могло случиться?
Зефирчик печально вздохнул.
– Я не виноват.
– Ни минуты не сомневаюсь, – ответил Ванзаров, сдерживаясь, чтобы не врезать другу по шее. – Кто же виноват?
– Книжка твоя, которую заставил выучить.
– Вот как? И чем же провинился «Письмовник»? Ты выучил самое романтическое признание в любви… Что могло случиться…
– Вот именно, выучил, – вздохнул Зефирчик.
И рассказал ужасную историю…
Оставшись наедине с прекрасной Юлией, грудь которой вздымалась волнами от предвкушения, Зефирчик сел на стул, чтобы не совершить ошибки, и принялся зачитывать по памяти признание:
«Позвольте мне высказать пред вами мою задушевную идею, которую я долго таил и, наконец, должен излить пред вами. Я чувствую, что не могу жить без вас. Напрасно я устранял эту идею, прибегая к рассудку, но все было напрасно… Я решил сегодня, сию же минуту сказать вам все, что уже много месяцев хранит мое исстрадавшееся сердце. Я чувствую, что без вас счастье мой жизни невозможно…»
Тут Зефирчик подозрительно замолчал.
Ванзаров понял, что произошло дальше. Он помнил признание, которое сам выбрал для друга.
– Ты назвал ее Анной Ивановной?
Ответом был печальный вздох.
– Ну, как в тексте было, так и заучил… От волнения забыл, что она Юлия Петровна… Не успел даже закончить: «Я люблю вас и прошу, умоляю осчастливить мою участь согласием на брак, и вы навсегда этим упрочите мое существование»…
– Как ты мог, Зефирчик…
– Она как закричит, как вскочит, как влепит пощечину…
– Что ты наделал…
– Еще стулом замахнулась, но я увернулся… Барышни такие странные. Ну подумаешь, имя немного перепутал… Ну какая разница? Еще раскричалась: «Отправляйтесь вон к вашей Анне Ивановне! Ей предложение делайте, обманщик!» И тому подобные глупости…
Весь этот лепет Ванзарова не интересовал. Он думал, что делать. Что доложить Эфенбаху? Каким глупцом он будет выглядеть в глазах начальника московского сыска?
Зефирчик не разделял тревог Ванзарова. И хлопнул друга по плечу.
– Не печалься, Пухля, – сказал он безмятежно. – Еще не все пропало…
– Смотря у кого, – ответил Ванзаров. Он готов был придушить своими руками беспечного балбеса.
– Завтра уже будет наверняка…
– У тебя в запасе еще есть невеста?
– Есть, – признался Зефирчик. И улыбнулся такой чистой и невинной улыбкой, что злиться на него не было никакой возможности.
