Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
На южных границах до сих пор было неспокойно, при всем этом Самакона даже имела наглость потребовать компенсаций за сорванные помолвки… Война с ней продолжилась, пусть теперь холодная. Но еще долго по всей стране выдергивали ростки ее шпионских сетей, Ронард занимался этим лично.
Каждое лето по месяцу мы проводили в Корсталии, в Лесу и в столичном М'Рирте. И там же, во дворце, гостили короткую неделю зимой по окончании очередного моего семестра — на нее как раз приходился день рождения Анне-Юны.
Я только что успешно окончила первый семестр шестого курса. Для белой магии, как и хотела, выбрала основным профилем целительство, так после этого госпожа Нерайя мимо остальных мэтров ходила королевой, задирая нос и хвастаясь мной, как собственной дочерью. Впрочем, в то же лето, когда я стала арнаи Шентия-Рен, и мэтр Эрдис наконец набрался смелости позвать свою «юную прелестницу» замуж. И вскоре хлопотливую Илзу занимали уже совсем другие заботы…
С темным профилем сомнений не было — боевая.
Как? «С трудом», — пробурчал он, в один прекрасный вечер ввалившись в мое гнездышко под крышей женского общежития. Так у меня снова появился индивидуальный преподаватель, правда, занятия по большей части не выходили за пределы моей комнаты и велись исключительно в горизонтальной плоскости… Да и без назначенных тренировок почти каждую ночь в моем убежище открывался портал, заставляющий пару минут с замиранием сердца гадать — это приглашение или же самой ждать гостей…
А вот сумею ли я перейти на седьмой курс и закончить его… Время покажет.
Хельме закончил пять полных курсов, а потом без ума влюбился, бросив учебу. Впрочем, у него еще будет шанс восстановиться, новые правила это позволяют. Их странные и невозможные отношения с Мексой продолжались ровно до этого момента, и я боялась в них вмешиваться. Хельме, как порядочный и очень воспитанный человек, страдал от того, что все не «по-человечьи» — ни браков, ни моногамии унварты не признавали.
