Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Богине виднее, конечно, ей вся магия подвластна, но кормить это еще и Светом Изначальным…
Тварь после магической подпитки радостно подросла еще на пару сантиметров, отрастив хвостик. После кормежки же Ронарда хвостик отпал, зато сформировались пухлые ручки и ножки, вполне человеческие. На третью неделю его светлость обзавелся новорожденным младенцем. Пусть он не издавал не звука и все так же внушал отвращение к своей натуре, но держать Тварь в стенной нише было уже невозможно.
Удар о землю был самый настоящий, хотя мое падение заметно смягчил целый ковер из золотистых искорок.
Избавившись первым делом от Света, я плеснула в лицо ледяной водой из графина на столике. Я ведь минуту назад говорила с вымахавшим мансом и на дворе была ночь! И манс летал, и я вслед за ним попыталась… Что был сон, что явь?
Манс беззаботно сопел на коврике у камина.
— Греттен!!
Тот и ухом не повел. Я потормошила мелкое чудище.
— Греттен! Да вставай же ты, ворчун… Ты был настоящий… там? Мне не приснилось?
Бред какой, ну, конечно, приснилось…
— Я имею в виду, во сне все было на самом деле? Я в нем проснулась и была собой? Да скажи ты хоть что-нибудь!
Манс неохотно приоткрыл глаз, буркнул коротко свое фирменное «гхр-ретч» и перевернулся на другой бок, явно давая понять, чтобы на большее не рассчитывала.
Так, значит, получилось… Это и было осознанное сновидение. Только все как-то, даже не знаю… Чересчур обыденно и приземленно, что ли. Никаких сказочных мест, радужных драконов или еще чего, с чем обычно ассоциируют приятные сны. Летать даже во сне не умею! А магия и вовсе неподвластна. Хотя как он сказал? Там другая сила. Нетрудно было сообразить, какая — фантазия. Но убедить себя в том, что я умею летать, я даже там не смогла.
Значит — работать над этим. Во мне крепла уверенность, что это все действительно важно."
"На следующую ночь ситуация повторилась в точности. Я так же открыла глаза в темноте, разбавленной отблесками камина и лунным светом. Манс, свернувшись клубочком — привычного мне размера — спал в ногах. Я зависла на какое-то мгновение. Я просто проснулась или проснулась во сне?
— Греттен, — неуверенно позвала я. — Ты спишь? Или — мы спим?
Ответа я не дождалась.
