Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
И мир сновидений не ограничен одним только разумом спящего; он гораздо, гораздо шире. В нем — вся память всех людей. В том числе тех, кто уже читал эту книгу. Или же самого автора. Не сумев отделить сон от реальности, я, получается, неосознанно воспользовалась этим бескрайним источником знаний, смогла заглянуть за пределы себя. Но вот парадокс: если бы я точно знала, что сплю, смогла бы я преодолеть собственные границы и прочитать ее, или увидела бы чистые листы?
Второе объяснение — я продолжаю спать. Настоящих сказаний Дваля я на самом деле не читала, и когда уже совершенно точно проснусь и сравню их с реальной книгой, то содержание не будет иметь ничего общего с написанным…
Я нервно рассмеялась, а потом схватилась за голову.
Да крыжты зеленые… Почему сразу не сообразила? Вот же оно, отличие! Пискнула какая-то второкурсница, застав меня сидящей на полу и всю объятую черным пламенем, зато с безмятежной улыбкой на губах. Уфф, не сплю…
Но с нетерпением буду ждать следующей ночи.
Глава 9
Между сном и явью
Все последующие дни сонный мир словно проверял меня на прочность. Мне казалось, что я бодрствовала постоянно.
"Греттен мог только проводить. Научиться же изменять этот мир мне предстояло самой. А пока что я приучила себя постоянно обращаться к магии. Есть магия — реальность. Нет — сон. Мне нужно было видеть черный огонь на кончиках пальцев или чувствовать тяжесть скимитара, чтобы понимать, где я сейчас. Даже если ненадолго прикрывала глаза.
