Танец со Тьмой доносился — шепотком, но все же услышала. Остановилась с удивлением, глядя на обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел... Глиняный горшок даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие? — Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… Вы же сейчас всё тут к гроршам… Да что "всё" то? Вон горшок целехонек, еще даже не начала....
Что ей ответить?
Что постоянно сплю? Не помню? Вообще не сплю?
— Не знаю, Мекса. Это все сомнология. Крепкий орешек. Не переживай, разберусь.
— Мы можем помочь, ты же знаешь, что мы всегда рядом. Триангл.
— Ага. Нет, серьезно, не берите в голову. Тут скорее справятся книги, мэтры и манс. И да, спасибо за беспокойство.
Вроде разговор был окончен, судя по их молчанию, так что я сложила в сумку учебники и поспешила к мэтру Друмису.
— Ардина. Ты всегда звала Анхельма исключительно Хельме. Никак иначе, — донеслось мне в спину.
— О, — остановилась я на секунду, припоминая. — Хорошо! Увидимся.
Управлять собственной фантазией во сне оказалось гораздо сложнее, чем той же магией, впервые столкнувшись с ней. Потому что магия внутри тебя и часть тебя, а сонный мир — сам по себе. Он повсюду и безграничен. Это он диктует свои правила спящим, а любое искажение, навязанное фантазией проснувшегося во сне, воспринимает в штыки. Прогибается неохотно, со скрипом.
Усилия пришлось объединить не только сомнологу Друмису и мэтру Сарттасу, учившему меня самоконтролю, но и мэтру Серенде, менталисту.
Прошел март, близился к концу апрель. Я не замечала проходящих дней, не замечала смены дня и ночи. Кажется, мое тело постоянно спало положенные восемь часов, но разум не знал отдыха. Пока мэтр Друмис не объяснил, как заснуть во сне, а Греттен не провел в это скрытое подцарство… Тогда я выспалась вволю, не видя и не осознавая ничего, просто плавала в ласковых черных водах несколько дней или недель… или лет?
Зато как только я сумела изменить крохотную часть вокруг себя, будучи в осознанном сне, то будто распахнулась дверь.
На третью ночь после этого мы уже летали с мансом наперегонки…
Ронард"
"Тварь дважды за неделю сменила пол. Сагарта могла потребовать что угодно: отдать ей силу, здоровье, богатство, потребовать любую другую клятву взамен, но нет. Она предпочла дать. Вручить эту Тварь зародышем в реторте, чтобы Ронард сам вырастил ее. Вернул то, что погубил когда-то.
По крайней мере, оно молчало.
