Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
Юля забирает у меня и бокал, и бутылку, отодвигает в сторону.
– Не вижу, чтобы ты была рада этому, или суженый не Антон?
По больному бьет, даже не подозревая. Утешает, что это временно.
– Жених как раз таки Антон, – вздыхаю и вымученно улыбаюсь ей, – в этом и проблема.
Она пытается у меня спросить, что происходит, но я не признаюсь. Помочь она все равно мне не сможет, а лишний раз втягивать ее не хочу. Так что я активно перевожу разговор в другое русло, и мне это удается. Встретились то мы поболтать и слегка повеселиться.
– Ты на сообщения не отвечаешь, – по голосу слышно, что злится, – не дома?
– Да, еще в кафе, – мрачнею, не нравится мне его допрос и внимание.
– Заеду за тобой, нам срочно переговорить нужно!
Злюсь на его приставучесть и резко отвечаю.
– Нет, еще не закончили, не нужно приезжать.
– Насчет Наташи, она говорила, что приходила…
Даже не дослушиваю, только хочу бросить трубку, как подружке звонит телефон.
– Можешь приезжать, – говорю Антону адрес и кидаю телефон на сиденье."
"Буквально минут через десять подъезжает знакомая ненавистная тачка, и я мигом запрыгиваю, не давая парню выйти. Он тут же дает по газам, и я с облегчением замечаю, что движемся мы в сторону моего дома.
– О чем хотел поговорить? – спрашиваю, прислоняюсь лицом к стеклу, прохлада остужает разгоряченные от алкоголя щеки.
– Насчет Натальи, – а голос-то какой напряженный.
– Мне плевать, что у вас там было, – резко осаждаю, не желая ничего слушать, – сам решай с ней ваши проблемы.
Некоторое время он молчит, я наслаждаюсь тишиной, наблюдая, как мимо проносятся дома.
– Она действительно беременна от меня, не соврала, – словно оправдывается, тон с оттенком вины.
– И? – поворачиваю к нему голову.
Антон поджимает губы и вцепляется руками в руль, с силой сжимая обивку. Кажется, вот-вот и вырвет с корнем его из панели.
– Отец будет недоволен, ты же его знаешь, – так вот, что его парит, надо же, – буду благодарен, если мы замнем эту тему…
Хмыкаю и весело коротко смеюсь.
– Серьезно? – ехидство и язвительность становятся постоянными спутниками в моей речи, – я еще должна твоих любовниц покрывать? Или что ты собираешься делать? Всю жизнь ребенка прятать?
Его грудь часто вздымается, видно, что злится на меня и на эту ситуацию в целом.
