Автор
Мне кажется трудно смотреть на этот домашний ужас — стены покрыты червивыми трещинами, а пол весь порван до основания. Я задерживаю дыхание, чтобы ни одна слезинка не вылилась из меня при виде этого гниющего места. Затем поднимаюсь на вершину своего преступления и с глубоким чувством долга вручу червивую трость моей злополучной хозяйке, чтобы она знала — я ей должна....
И если Пархоменко старший довольно скалится, возглавляя нашу процессию, то все остальные члены семьи недовольны. Все приглашенные стоят уже внутри здания. Ждут, как я вижу, только нас, что меня удручает еще больше. Вопросительно и с мольбой смотрю на Виталия, тот хмурится, трогает за плечо родительницу, что-то ей говорит, достает телефон и отходит. Звонит кому-то, и надеюсь, что нотариусу. Меня с головой начинает накрывать паника, благо, никто не спешит ко мне подходить, все держатся в стороне. Чуть отпускает, когда вижу, что предыдущая пара еще не вышла.
– Надо потянуть время, – подходит ко мне Виталий, трогает за плечо, – адвокат будет через двадцать минут.
И тут открывается дверь, выпуская новобрачных и их процессию церемонии. Я с отчаянием смотрю на подзывающего нас отца Антона, а затем хватаюсь за живот и убегаю в сторону уборной. Кричу что-то невнятное о том, что «срочно нужно в уборную, и я скоро вернусь». Забегаю в туалет, включаю воду и слегка брызгаю себе на лицо.
– Рита, – грозный голос «свёкра», – ты закончила? Время!
Часто дышу, стараясь проморгать влагу в уголках глаз, и только потом подаю голос.
– Да, да, скоро буду, – как же жалко звучит мой дрожащий голос.
Секундная тишина.
– Ты хочешь разорвать договоренности между нами? – спрашивает без напора, но таким тоном, что у меня мороз по коже.
Чувствую, если сию же минуту не выйду, он заставит меня пожалеть.
– Нет, я закончила, – и пытаюсь проскочить мимо него, но он хватает пальцами меня за локоть.
– Ты, случаем, не беременна? – спрашивает недовольно и пренебрежительно, будто это для него помеха, несуразица, от которого легко избавиться.
Если отцом ребенка вдруг окажется не Антон, конечно же. Все это читаю между строк.
– Нет, – отвечаю с запалом, горько, выплескивая этим всю свою боль.
И он молчит, даже хватка становится мягче.
