В свете камина мерцают узоры тьмы, а мрачный воздух густым клубком обнимает стены замка. Вокруг — только смерть и хаос: пал король, забитые враги превращают храм очистительного пламени в ад. Могильная тишина нарушается лишь вой кричащей за помощью принцессы. Здесь начинается новая борьба за жизнь и власть......
Кажется, что, кроме меня, в спальне никого нет, но я не могу унять бешено бьющееся сердце.
Может, это один из «гостей», вопреки страже, проник в королевские покои? Халесцы — маги, для которых одолеть простых воинов дело несложное. Дрожа, я растираю ладони и пытаюсь вызвать магию. Сейчас она особенно непредсказуема, — возможно, на силу влияет женский цикл, — и я опасаюсь не дать отпора.
Принимаю решение не кричать. Мне не нужна репутация нервной королевы, которая боится собственной тени. Чтобы противостоять более сильным государствам, нужно обладать каменным сердцем… Хотя бы показывать подданным, что это так.
В моих силах сделать так, чтобы боялась только я.
И я дрожу в кровати, тревожно разглядывая трепещущие тени.
«Тише, — беру себя в руки. — Ты легко убеждаешь других в своей силе и тонком чутье. Пора доказать самой себе, что это правда».
— Я знаю, что ты здесь. — Голос звучит на удивление твёрдо, но я ощущаю себя неловко. Будто разговариваю со стеной.
Слушаю тишину и своё неровно бьющееся сердце. Скорее всего, показалось. Всё же надо выпить успокоительный настой. После «подарка», зная, что в замке убийцы, трудно ожидать от себя спокойного сна.
Поднимаюсь, чтобы спуститься на кухню за зельем, как сталкиваюсь лицом к лицу с ваннором. Это пугает и радует одновременно. При взгляде в чёрные, как бездонная пропасть, глаза я словно падаю. Голова кружится, и я действительно оседаю в объятиях Эдхара.
Он подхватывает меня на руки и укладывает в кровать. Прикосновения сильных рук окончательно убеждают меня в реальности происходящего. Мне хочется обрушить на мужчину всю свою силу, спалить его дотла — пусть моя попытка и провалится. Я слабее, и от этого ещё быстрее стучит сердце.
Увы, вовсе не от страха.
— Уходи. — Всего одно слово, но чего мне стоит его произнести!
— Зачем же звала меня, если прогоняешь?
Нависнув надо мной, он дёргает уголком рта, но в чёрных глазах ни тени улыбки — лишь убийственная жажда.
— Я… не звала. Только не тебя.
— Каждый день, — ниже наклоняется он, обжигает меня пряным дыханием. — И ночь! Пробираешься в мои сны, мысли, желания…
— Это не я, — возражаю и невольно тянусь к его твёрдым губам.
Думаю лишь о том, какими жестокими они могут быть и сколько удовольствия приносят, если ваннор желает этого.
