Стены, кстати, казались неотесанными, но на фоне идеально гладкого каменного пола это смотрелось скорее как элемент декора.
– Киран, – напомнил о своем присутствии отец, – я приказал не покидать пределы выделенных тебе покоев.
– Ты границы не обозначил, и я решила, что речь обо всем дворце, – преспокойно ответила я отцу, затем поинтересовалась у Нрого: – Что творится? Я не совсем поняла суть происходящего.
И вот тут я осознала, что Нрого реально классный мужик! Наплевав на всех присутствующих, воин неторопливо подошел ко мне, погладил ластившегося к нему Икаса и без всякого «молчи, женщина» спокойно ответил:
– Твой отец пытается избежать данного мне обещания.
Откровенно говоря, волновали меня не столько разборки между хассарами, сколько один очень важный вопрос:
В памяти всплыло жадное: «Я не получила мать, но, несомненно, получу дочь!» от эйтны-хассаш, и как-то стало жутко.
И тут от Нрого отделилась одна из теней, подплыла ко мне и прошептала:
– Девочка, в данный момент назревает конфликт. Вероятнее всего, будем решать силовыми методами. Тебе лучше убраться в свою комнату.
Я нагнулась к Икасу, почесала его за ушком и прошептала тени:
– Не выйдетссс, – мгновенно ответили мне, – эйтна-хассссашшшш здесь. Уходи.
Я выпрямилась, руки на груди сложила и мрачно смотрю то на отца, то на Нрого. Сложно и крайне неприятно мне, девушке современного мира, кадету военного учреждения, осознавать, что тут и здесь, а конкретно на Иристане, я вообще пустое место. Причем именно то свято место, которое пусто не бывает, потому как тут на меня у всех свои планы имеются. Валить отсюда надо! Валить быстро и без оглядки… на синеглазых некоторых.
– Ладно, – невесело согласилась я, – развлекайтесь.
Грациозный разворот – и я потопала обратно к лестнице, по пути размышляя исключительно над одной проблемой: мстить за расческу или не мстить? Проблем вообще-то было значительно больше – следовало срочно предупредить маму, что папандр ее план просек и явно на Иристане мамочку будет ждать засада, еще нужно было как-то сделать так, чтобы этот самый статус неприкосновенности, который «ни вашим, ни нашим», у меня оставался как можно дольше, ну и как-то что-то делать с Нрого и…
В этот момент из-за поворота выскочила сестра-бегемотик. В бежево-серой хламиде, с волосами, скрытыми под платком, с нарисованными бровями, с явно подклеенными ресничками, ибо имелся диссонанс между рыжими ресницами и черными, а еще сестричка благоухала так, что у меня дыхание перемкнуло.
– На свидание? – догадалась я, пока бегемотик оторопело на меня пялился.
Адалин невольно кивнула.
– А мама в курсе? – на правах старшей сестры поинтересовалась я.
Теперь она отрицательно покачала головой.