В двери постучали, и раздался голос в дупель пьяного воина:
– Ы-ы-ы… – завыла я.
– Киррра, Нрого скучать сильно-сильно…
– А чтоб тебя! – выдала я отчаянным шепотом.
– Дай ему пару таблеток, может, уснет, – предложила Мика.
– Он бутыль мартини выхлебал, и вот результат! – напомнила я.
Мика тяжело вздохнула и начала командовать:
– Так, немедленно бери себя в руки. Иди, порань что-то, накапай кровякой на себя, на него и на кровать и вали спать в свою спальню! Двери запри, кстати.
– Не поможет… один раз он их уже выбил…
Мы разом и грустно вздохнули. Маму бы сюда, но ее так накачали успокоительными, что она просто в отключке… И вдруг я вспомнила!
– Что? – Микаэлла посмотрела на меня с тревогой.
– Нрого сказал, что в них что-то сонное! – Я подскочила. – Точно, фрукты!
– Микусь, все. Сейчас все будет хорошо.
– Ладно, но меня не отключай… на всякий случай.
Когда я выбежала из туалета, обнаружила Нрого сидящим перед дверью и дожидающимся меня.
– Животик болит? – жалостливо спросил воин.
Двадцать семь походов в туалет за ночь – это уже не «животик болит», это уже «Скорую» вызывать надо! Но не будем о грустном.
– Кира хочет фруктов. – Я взяла Нрого за лапищу и потянула к столу. – Кира хочет кушать.
– Нрого хочет Киру, – ответили мне.
– Нрого кушать, а потом нести Киру в постельку, – пообещала я.
После этого громила согласился дойти до стола. И даже сел, и даже послушно начал кушать фрукты, поглаживая меня по коленке… К концу подноса движения его руки замедлились, глаза начали закрываться… А за окнами начинался рассвет.
– Все, Нрого, теперь идем спатьки.
– С Кирой? – вопросили у меня.
– А как же. – Я подхватила сейр и потопала в спальню.
К слову, Мика уже вырубилась, но держала сейр и спала в сидячем положении. Я улыбнулась, написала ей сообщение, что все в порядке, и вырубила связь. Нрого покорно шел за мной.
В спальне он приказал себя раздеть. Выдала тупое «Кира устала» – подействовало. В итоге он стащил с себя сапоги и завалился спать, я тоже сняла только обувь и завалилась спать. Потом вспомнила, что еще не имитировала потерю невинности. Попыталась встать, но пьяный и сонный Нрого удержал.
– Нрого, мне нужен ножик, – потребовала я.
Неизвестно, как и откуда – раздевался же, а браслетов на руках не имелось, – воин извлек нож и дал мне.
Взяв убивец, я задумалась, где сделать надрез, чтобы не больно было. Самое «не больное» – это подрезать Нрого. Он все равно ничего не почувствует. Но это было бы нечестно с моей стороны, я его и так напоила и с сексом обломала, а теперь еще и кровь его позаимствовать? Слишком жестоко даже для меня. И, резанув собственный палец, я взвыла, но начала сцеживать кровь.