Не говорила, что высовываю руки в панорамный люк, когда он гонит по нагретым бешеным солнцем дорогам. Что мы купаемся нагишом. Бесконечно занимаемся сексом и признаемся в чувствах.
Но и без этого мне есть, что рассказать.
Слышу, что навесные двери съезжаются, когда отсчет времени звонка с мамой показывает уже почти десять минут. И для нас это нормально. Но Слава…
Господи, о чем они так долго говорят с Власовым? Как мне не переживать?
– Мне пора, мамуль. Я перезвоню.
Скомкано прощаюсь и скидываю. Оглядываюсь. Сердце помимо воли ускоряется. Я отмечаю в нем всё до мелочей. Немного колкий взгляд. Угрожающе-плавные движения. Залом между бровей.
Но он с каждым шагом все яснее избавляется от отголосков того, что меня больше вроде как не касается. Подходит к кровати, расплываясь в опасной-опасной, моей любимой, улыбке.
Я в ответ тоже улыбаюсь. Сердце – быстрее.
Мужские ладони бесцеремонно едут по моим ногам от самых щиколоток и до бедер. Слава скатывает полотенце все выше и выше. До ягодиц.
Опускается коленом на кровать. Я еле-еле приподнимаю таз – собирает влажную ткань на середине ягодиц.
Улыбаюсь, чувствуя, как склоняется.
Целует под коленкой. Выше. И выше. И выше…
– Прячешь меня? – не упускает возможности нежно уколоть. Я в ответ улыбаюсь ярче. Невозможно ни спорить, ни обижаться, ни думать сверх меры, когда он топит в чувственности.
Прижимается губами к бедрам, почти невесомо придерживая ягодицы.
Целует под правой. Я чувствую, как между ног нагревается. Пальчики на ногах сами собой поджимаются.
Киваю, более откровенно выпячивая себя навстречу губам. Чувствую дуновение ветерка – он смеется. Целует опять.
– Может обидеться на тебя, как думаешь? – спрашивает, вжимаясь кончиком носа в кожу и проезжаясь выше.
Я оглядываюсь и мотаю головой.
Глаза горят-горят. И мои. И его.
Мы обмениваемся столпом искр, которые исходят из зрачков, а потом Тарнавский резко вжимается зубами в место, которое навечно отмечено им.
– Слава, больно!!! — и безрезультатно дергаюсь.
Но ему похуй. Он держит мои бедра крепче. Прикусывает еще раз. По телу прохладным покалыванием проходится удовольствие.
Пальцы ложатся на половые губы. Я учащенно дышу и раскрываюсь. Влажная и полная желания.
Он ласкает меня между ног и гладит пальцами мою татуировку.
Я еще сильнее возбуждаюсь, представляя, какой открываюсь сейчас его взгляду.
Кристина на балконе ёрничала, что я скорее всего и наколоть его себе куда-то успела. Но тогда – еще нет. А теперь наколола.